Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Будут. Через неделю. Но мне нужен доступ к архивам валютного управления Минфина и списки сотрудников КГБ, выезжавших в командировки в эти регионы за последние два года.

Шелепин долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Ты играешь с огнем, Гена. Андропов — это не Щёлоков. Он не будет топать ногами и кричать. Он просто сотрет тебя в порошок.

— Пусть попробует, — я хищно улыбнулся. — У меня есть преимущество. Я знаю, как закончится эта история, если мы их не остановим.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как адреналин снова наполняет вены.

Август семьдесят первого. Жара не спадала. Но в моем календаре уже была отмечена дата следующего боя. Операция «Огранка» переходила в стадию «Ликвидация». Мы собирались перерезать финансовую пуповину КГБ.

Я шел по коридорам Старой площади, и сотрудники в серых костюмах инстинктивно уступали мне дорогу. Они чувствовали исходящую от меня силу. Силу человека, который не боится будущего, потому что он сам его создает.

За окном звенело лето. Где-то в Универмаге Светочка взвешивала рыбу, не подозревая, что ее Гена только что объявил войну самой могущественной спецслужбе мира.

Но я знал главное. У меня была моя Гвардия. У меня был опыт двух жизней. И у меня была правда, которая в этом времени стоила дороже любого золота.

Погнали, пацаны. Работаем.

Август перевалил за середину, но жара в Москве даже не думала сдаваться. Город плавился, выдыхая из подвалов запах сырости и пыли. Но в нашем Центре на Каширке было прохладно — Витька Шуруп всё-таки довел до ума систему «климат-контроля», приспособив мощные промышленные вентиляторы и систему орошения на крыше.

Я сидел в своем кабинете, изучая папки, которые мне передал Баринов. Это были те самые «хвосты» из архивов Минфина и КГБ. Списки, цифры, фамилии.

Картина вырисовывалась эпическая. Пока страна строила коммунизм и гордилась «Салютом», в Узбекистане и Азербайджане формировалось то, что позже назовут «Мафией развитого социализма». Миллионы неучтенных тонн хлопка, приписки, гигантские суммы наличных, которые перекачивались в Москву. И крышевало всё это не только МВД, но и Пятое управление КГБ под руководством того самого полковника Нечаева.

Они создали идеальный круговорот: цеховики шили товар из «левого» хлопка, продавали его через систему Универмагов (привет Зое Михайловне, которая об этом даже не догадывалась), а прибыль делилась между местными баями и московскими кураторами в погонах.

— Гендос, к тебе можно? — в дверь просунулась голова Кабана.

— Заходи, Серега. Что там на фронтах?

Здоровяк зашел, аккуратно прикрыв дверь. Он выглядел непривычно серьезным.

— Наши пацаны из «наружки» засекли ту самую кремовую «Волгу». Нечаевская. Третий день крутится в районе общаги Светочки. Но близко не подходят, просто стоят, смотрят. И еще… — Кабан замялся. — На рынке взяли двоих. Пытались Штопору нож в бок сунуть.

Я вскочил.

— Что со Штопором⁈

— Живой, — успокоил Кабан. — Пацан вовремя среагировал, ушел кувырком, а Михан их там же, за прилавком, и отоварил. Сейчас в подвале сидят, «отдыхают». Говорят, они от Баксана. Мол, тот вернулся и хочет крови.

Я медленно сел обратно. Баксан? Нет, Баксан после того разгрома у ДК не рискнул бы. Это почерк Нечаева. Использовать недобитых урок, чтобы прощупать нашу оборону. Классика.

— Значит так, Серега. Подранков в подвале не бить. Накормить, напоить и… отпустить.

Кабан вытаращил глаза.

— Отпустить⁈ Командир, ты чего? Они ж Штопора едва не порезали!

— Отпустить, — повторил я. — Но перед этим шепнуть им на ухо, что мы знаем про Нечаева. И что если они еще раз появятся на районе, мы сдадим их не милиции, а тем самым южным парням Рустама, которых они якобы «подставили» перед КГБ. Пусть уркаганы сами между собой разбираются, кто из них крыса.

Я встал, подошел к окну.

— Нам нужно уходить в наступление, Серега. Оборона — это путь к поражению. Мы летим в Ташкент.

— В Ташкент? — Кабан почесал затылок. — Там же сейчас жара — сорок пять в тени! И дыни…

— Дыни подождут. Там сейчас находится «золотой ключ» от империи Нечаева. Главный бухгалтер хлопкового синдиката. Его зовут Икрамов. Он решил, что наворовал достаточно, и готовится к прыжку за границу через Иран. Если мы его возьмем раньше КГБ — у нас будет всё.

— Понял, командир. Когда вылет?

— Послезавтра. Бери Михана и Шурупа. Нам понадобятся и кулаки, и мозги Витьки для вскрытия местных сейфов. И… — я замолчал на секунду. — Скажи Свете, что я уезжаю в командировку по линии райкома. На Урал. Чтобы она даже не думала про юг.

Ташкент встретил нас ослепительным, сухим жаром, от которого перехватывало дыхание. Воздух был густым, как сироп, и пах пылью, пряностями и раскаленным камнем.

Благодаря мандату «Особого инструктора ЦК», нам выделили номер в лучшей гостинице города — «Узбекистан». Массивное здание-решетка, символ советского модернизма.

Мы сидели в номере, задернув плотные шторы. Кондиционер «Бакы» натужно гудел, пытаясь охладить комнату.

— Ну и пекло, — Шуруп обмахивался газетой. — Ген, как мы этого Икрамова искать будем? Ташкент — город огромный, тут в каждом дворе по три Икрамова.

— Икрамов не живет в обычном дворе, Витя, — я разложил на столе карту города. — У него особняк в элитном районе, за высоким забором. Охрана — местная милиция и свои нукеры. Но завтра у него большой праздник. Свадьба младшей дочери. Полтысячи гостей, горы плова, реки вина. Идеальный момент, чтобы зайти незамеченными.

— Мы что, на свадьбу пойдем? — оживился Кабан. — Плов — это я люблю.

— Мы пойдем в его рабочий кабинет, пока все будут жрать плов под музыку, — отрезал я. — Икрамов параноик. Он не хранит документы на работе. Всё самое ценное — в домашнем сейфе. Списки московских кураторов, номера счетов, расписки. Всё там.

План был дерзким. Мы использовали суматоху праздника. Кабан и Михан, переодетые в официантов (спасибо Вахтангу Шавловичу за уроки маскировки), заходят через кухню. Шуруп обеспечивает связь. Я захожу со стороны сада.

Ночь в Ташкенте была черной и душной. Свадьба гремела на всю округу. Звуки карнаев и сурнаев разрывали тишину, гости танцевали, в огромных казанах дымился плов.

Я скользнул через забор, прикрываясь тенью виноградных лоз. Мое тело работало на автомате. Годы тренировок в 2026-м сделали меня невидимым.

Кабинет Икрамова находился на втором этаже. Я поднялся по решетке балкона, бесшумно вскрыл замок.

Внутри было прохладно. Пахло дорогим табаком