Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

толкнул перекошенную деревянную дверь часовни, и она со скрипом, подняв облако вековой пыли, поддалась. Внутри всё дышало запустением: разбитые скамьи, облупившаяся краска на стенах, паутина, свисающая с потолка серыми лохмотьями, и стойкий запах сухой земли. Но мой путь лежал не к алтарю, а к массивному каменному люку в полу.

Остановившись перед ним, я прислушался. Снизу не доносилось ни звука, но плита была огромной и тяжелой. Если бы это была просто каменная крышка, запертые внизу мертвяки рано или поздно выскребли бы себе путь наверх. Но она сидела намертво.

Я переключил зрение на магический спектр. Для некроманта магия — это не просто искры и вспышки. Это сама суть жизни и смерти. Магия — это производная жизни, и даже когда она годами таится в мертвых артефактах или древних рунах, она всё равно остается отголоском чьего-то живого дыхания, нашедшим себе временное вместилище.

Именно поэтому я сразу увидел тонкий, едва пульсирующий ручеек маны, тянущийся по краю плиты. Охранный контур. Вот почему подземелье оставалось запечатанным. Я проследил взглядом поток, нашел скрытый в каменной резьбе узел и нажал на него, вливая крохи своей силы для замыкания цепи.

Раздался глухой щелчок, и тяжелая плита с каменным скрежетом отъехала в сторону, открывая зев темного провала.

— Первый, вперёд, — скомандовал я.

Мертвяк послушно шагнул в темноту. И тут же споткнулся о первую же ступеньку. С громким стуком и треском костей он кубарем покатился вниз, собирая углы. Я только обреченно вздохнул. Уровень «Бродяга» — самый низший, что с него взять? Координация как у мешка с гнилой картошкой.

Я обнажил меч и осторожно спустился следом, ориентируясь на лязг, с которым Первый пытался подняться.

Едва я ступил на каменный пол усыпальницы, как на меня обрушилась волна концентрированного могильного смрада, а тишину разорвал оглушительный визг.

Помещение было заставлено массивными каменными саркофагами. Изнутри большинства из них доносился непрерывный, отчаянный скрежет когтей о камень — слабая нежить пыталась выбраться, но сил не хватало. В отличие от тех троих, что сейчас вырастали из мрака прямо передо мной.

Они были крупнее, быстрее и фонили силой. Окинув взглядом разбросанные по полу обглоданные кости, я всё понял. Каннибализм. Они пожирали своих же, более слабых собратьев, чтобы напитаться их мертвой энергией и эволюционировать. Передо мной стояли два «Старых» мертвяка и один «Матёрый».

Удивительно. Обычно на освященной церковной земле, да еще и под часовней, мертвые сами по себе не встают. Ни старые, ни молодые. Если только кто-то напрямую их не поднял и не запер здесь.

Троица бросилась на нас.

Я действовал на рефлексах. Сместился в сторону, принимая на плоскость клинка когтистую лапу первого «Старого». Меч высек сноп искр из отвердевших костей. Я тут же провел подсечку, жестко пнув мертвяка в колено, и отшвырнул его подальше.

В этот момент Первый, шатаясь, бросился на второго «Старого». Короткий замах — и моего Бродягу просто смело ударом наотмашь, как тряпичную куклу. Он отлетел к стене. Разница в уровнях была колоссальной.

Нужны были кардинальные меры.

Я отозвал Первого назад — толку от «Бродяги» против таких лбов всё равно ноль. Зато после тракта в резерве плескалось сорок морт, и унижаться, упокаивая собственных батраков ради пары единиц, мне не пришлось. Я просто выплеснул энергию вперед, как сеть, накидывая удавки подчинения на обоих «Старых». Минус двадцать. В резерве оставалось ровно столько же.

Они замерли как вкопанные. А вот «Матёрый», стоявший между ними, резко затормозил, не понимая, почему его свита вдруг перестала атаковать свежее мясо.

— Взять его! — рявкнул я.

Два «Старых» синхронно развернулись и с двух сторон навалились на своего вожака. Они рухнули на каменный пол в дикой свалке. И тут я начал передавать им по нитям контроля свои собственные навыки. Некромант может транслировать подчиненным свои умения, если, конечно, они у него есть. А у меня они были. В прошлой жизни мне довелось несколько месяцев обучаться у Ледзора — еще одного генерала дяди Дани. Тот обожал махаться пудовыми кулаками на холоде на снежных полянках.

Мои зомби действовали слаженно. Один заломил «Матёрому» руку, а второй начал методично, с идеальным переносом веса, пробивать ему жесткие хуки справа и короткие джебы прямо в высохшую челюсть. «Матёрый» был физически сильнее их обоих, но от такой техничной рукопашки попросту растерялся.

Я стоял в стороне, наблюдая за этим избиением. В резерве еще тлели двадцать морт — ровно на то, что я задумал.

В конце концов «Матёрому» удалось взреветь, вырваться и раскидать моих бойцов в стороны. Он поднялся, скрипя вывихнутой шеей, и уставился на меня.

Я шагнул к нему вплотную и обрушил на него Ауру Ужаса.

Тварь замерла, скованная инстинктивным, абсолютным подавлением. До него на остаточных рефлексах дошло, что он схлестнулся не с той стеной. Пока он стоял в оцепенении, я положил ладонь на его холодный, лысый череп и пустил сканирующий импульс. Копаться в мозгах нежити — дело сложное, картинка обычно рваная и мутная, но я искал зацепки. Я искал информацию про колодец. Выудив нужные, хоть и обрывочные образы, я разорвал контакт и отступил на шаг.

— Ребята, продолжайте, — махнул я рукой.

«Матёрый» дернул головой, скидывая наваждение ужаса, но тут же получил еще одну серию плотных ударов от поднявшихся «Старых». Завязалась новая потасовка. Я дождался, пока «Матёрый» снова не отшвырнет одного из них к колонне.

Пора заканчивать.

Только пускать такого кадра на удобрения было бы расточительством. Пока оба «Старых» висели на «Матёром», я обрушил на его упирающееся сознание последние двадцать морт, вгоняя удавку подчинения. Тварь выгнулась, заскрипела вывихнутой шеей — и покорно обмякла, признав хозяина. Резерв ушел в ноль, но оно того стоило: вместо горстки энергии я получил в батраки полноценного «Матёрого». Сильную, быструю нежить. Одного из «Старых» он в свалке изломал так, что чинить смысла не было, — я оборвал нить контроля и вернул себе вложенную десятку. Хоть какой-то резерв на черный день.

Я огляделся. Саркофаги продолжали мелко вибрировать от скрежета запертой внутри слабой нежити.

Я подошел к своему единственному оставшемуся «Старому», который преданно застыл над телом врага, и вложил в его костлявую руку свой меч.

— Давай, ты принят в мои батраки, — кивнул я на надгробия. — Отодвигай плиты и срубай головы. А я пока осмотрюсь.

Пока мой новоиспеченный батрак методично, с глухим хрустом упокаивал своих немощных собратьев прямо в саркофагах, я неспеша прошелся по склепу. Здесь царил абсолютный, первозданный мрак, но мне он ничуть не мешал. Видеть в кромешной темноте