Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Он просто появился, будто сидел там всё это время, просто его никто не замечал. Хирако Шинджи. Бывший капитан Пятого отряда. Лидер вайзардов. Он сидел, свесив ноги, и смотрел на происходящее снизу с выражением ленивого, слегка ироничного интереса, как зритель на не очень удачном спектакле.

— Ну и ну, — произнёс он, и его голос, бархатистый, с лёгкой хрипотцой, заполнил подвал, странным образом заглушая гул разрушения. — Кискэ, старина. Ты опять сделал то, что делать было нельзя. И, как обычно, вышла у тебя не конфетка, а… — он махнул рукой в сторону Пустого-Масато, — вот это вот всё. Импозантно, не спорю. Но, на мой взгляд, чересчур.

Пустой-Масато медленно развернулся к нему. Его пустые глаза замерли на фигуре на стеллаже. Реакция была мгновенной, но иной. Не интерес, как к Урахаре. Не игнорирование, как к попыткам сдерживания. Это была реакция зверя, который уловил присутствие другого хищника. Более старого, более опытного, несущего в себе тот же самый, но обузданный запах чуждости. Кулак, сжатый для удара, разжался. Вся его холодная, расчётливая агрессия сфокусировалась теперь на новой цели.

Хирако ничуть не смутился. Он спрыгнул со стеллажа, приземлившись бесшумно, как кошка, в нескольких метрах от существа. Он даже не принял боевой стойки. Он просто стоял, засунув руки в карманы своего длинного пальто, и смотрел на маску, на костяные наросты, на пустые глаза.

— Давай-ка мы это остановим, ладно? — сказал он, и в его голосе не было ни угрозы, ни страха. Была усталая, почти отеческая убедительность. — Шоу, конечно, зрелищное, но пол подвала ты уже испортил. И, боюсь, если продолжишь, придётся перестраивать весь район. А у меня на него свои планы.

И случилось нечто необъяснимое. Внутри того, что когда-то было Масато Шинджи, в самом центре того холодного, чужого сознания, которое захватило контроль, воцарилась тишина. Не потому что оно испугалось. Потому что оно… задумалось. Аналитический интерес к «сородичу» пересилил слепую волю к экспансии. Оно замерло, изучая Хирако, его ауру, его абсолютную, непоколебимую уверенность.

Хирако улыбнулся. Широко, открыто, показывая зубы. Но в улыбке этой не было дружелюбия. Была готовность.

— Молодец. Видишь, можно и без криков. — Он медленно поднял правую руку, не из кармана, а просто перед собой. Его пальцы сложились в странный, непохожий на печать Кидо жест — что-то среднее между щелчком и знаком «тише». — А теперь, парень, давай-ка приляг. Пора отдохнуть. Нам с тобой ещё много о чём поговорить. Но сначала… сон.

Он щёлкнул пальцами. Звука не было. Но по подвалу прошла волна. Не силы. Не давления. Искажения. Искажения самого восприятия, реальности, мысли. Воздух заколебался, цвета стали неестественно яркими, затем потускнели до оттенков серого. Звуки — гул, шипение, собственное дыхание — смешались в невнятный, монотонный гул. Это была не атака. Это было изменение правил игры. Первый шаг к тому, чтобы вырубить сознание, не нанося удара по телу, в котором оно сидело.

Пустой-Масато замер, его пустые глаза расширились — впервые выразив нечто, отдалённо напоминающее замешательство. Он попытался поднять руку, но движение было медленным, тягучим, будто он плыл в густом сиропе. Внутренний гул, бывший основой его существования, начал сбиваться, распадаться на отдельные, бессмысленные частоты.

Хирако стоял, улыбка не сходила с его лица, но глаза его были холодными и абсолютно сосредоточенными. Он смотрел на треснувший стабилизатор, на костяные наросты, на пустые глаза, и в его взгляде читался не страх, а понимание. Понимание того, с чем он имеет дело. И готовность сделать следующий шаг.

Глава 55. Предложение, от которого нельзя отказаться

Тишина после искажения, наведённого Хирако, была не настоящей. Она была тяжёлой, густой, как желе, и вибрировала от остаточной энергии, ещё не рассеявшейся в воздухе. Пустой-Масато застыл, его движения стали вязкими, замедленными, как в кошмарном сне. Пустые глаза метались, пытаясь сфокусироваться на фигуре Хирако, но реальность вокруг плыла, цвета смешивались, звуки доносились искажёнными, будто из-под воды.

И этого мига замешательства хватило.

Из тени за спиной Тессая, там, где раньше была лишь груда старых ящиков, шагнул ещё один человек. Очень крупный и полный человек, с золотыми глазами, розовыми усами и волосам. На нем оливковый смокинг с желтым галстуком-бабочкой. Это был никто иной как Хачиген Ушода — мастер заклинаний, бывший первый заместитель капитана отряда кидо. Он не произнёс ни слова. Он просто поднял руки, и его пальцы начали складываться в печати с такой же чудовищной, отработанной скоростью, что и у Тессая, но с иным, более жёстким, механистическим рисунком.

Тессай, уже поднявшийся после удара, увидев его, лишь кивнул, сжав окровавленные губы. Они не нуждались в словах. Их руки взметнулись в унисон.

— БАКУДО № 75: ГОЧУ ТЭККАН! — громыхнул Тессай, его голос, хриплый от боли, всё ещё нёс в себе непоколебимую силу.

— БАКУДО № 63: САДЖО САБАКУ! — отчеканил Хачиген, его тихий голос резал воздух, как сталь.

С потолка подвала, сквозь каменные своды, будто из ниоткуда, обрушились пять массивных, сияющих стальных столбов. Они врезались в пол вокруг Пустого-Масато с оглушительным грохотом, вбиваясь в камень на полметра, образуя непроходимую клетку. В тот же миг из-под земли, из трещин в полу, вырвались толстые, звеньчатые цепи тёмного металла, обвивая существо с ног до головы, впиваясь в костяные пластины, сковывая каждое сочленение.

Пустой-Масато зарычал — первый звук, изданый им, низкий, полный чистой, безмысленной ярости. Он дёрнулся, пытаясь разорвать оковы. Стальные столбы затрещали, цепи натянулись, звенья начали скрипеть под чудовищным давлением. Костяная броня на его руках сомкнулась на цепях, пытаясь их ассимилировать, превратить в часть себя, но плотность духовной энергии в бакудо двух мастеров была колоссальной, процесс шёл мучительно медленно.

В этот момент с верхнего яруса разрушенного стеллажа, прямо Хирако в руки, упал длинный, прямой предмет, завёрнутый в белую ткань. Он поймал его на лету, не глядя. Ткань спала, обнажив необычный меч — прямой, узкий, больше похожий на длинный стилет или шпагу, с простой гардой и рукоятью, обмотанной чёрной лентой. Его дзампакто. Саканаде.

— Вовремя, Хиори! — крикнул Хирако, и где-то вверху, мелькнуло раздражённое лицо маленькой вайзардши, которая тут же скрылась.

Хирако не стал освобождать клинок сразу. Он просто взял его в руку, и само прикосновение, казалось, изменило его. Его расслабленная поза исчезла. Он стал… точным. Острым. Он поднёс лезвие к губам, как бы целуя его, и прошептал одно слово:

— «Распадайся, Саканаде.»

Меч зменил форму. В форме