Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Альтернатива. Рассмотреть усиление и массовую радиофикацию Т-28 с установкой двигателя В-2.

Машины обеспечения на базе ремонтного фонда:

Бронированные ремонтно-эвакуационные машины (БРЭМ): На базе шасси Т-26 (~400 ед.) и Т-28 (~150 ед.). Оснащение кранами, лебедками, инструментом. Эффект равнозначен увеличению выпуска новых танков на 30–40% за счет восстановления подбитых.

Передвижные командные/наблюдательные пункты: Развитие опыта завода № 37 (1934 г.) по созданию БНП на базе Т-26. Оснащение: радиостанции, перископы, средства связи, зенитные пулеметы (Максим на лафете Калашникова).

Бронетранспортер. Для массового производства использовать максимально упрощенное шасси, например, «Малый Т-34» или иное, с возможностью сборки в полукустарных условиях. Добавление одной тележки для увеличения десантного отделения.

6. Связь

Тактические радиостанции. Наладить массовый выпуск портативных УКВ-радиостанций на отечественных радиолампах (2П-1, 2К-2, 6П6С и др.).

Пример схемы «наладонной» рации. Регенеративный приемник на 1–2 лампах (2К-2, 2Ж-2), передатчик на 1–2 лампах (2П-9, 6П6С). Питание анодное от батареи БАС-80 (80 В), накал от аккумуляторов 2В или элементов 3С.

7. Стрелковое вооружение

Принцип оснащения:

Пограничные войска, сержанты, командиры отделений/взводов. Самозарядные винтовки СВТ-40. Автоматические винтовки АВС-36 и АВТ-40 — только для специальных подразделений и разведки.

Мобилизационная пехота. Основная масса — магазинные винтовки обр. 1891/30 г. Командиры — самозарядные.

8. Прочие усовершенствования

Тыл и ремонт. Развитие сети подвижных авторемонтных мастерских «Модель А/Б» на базе ЗИС-5 и легких ремонтных машин.

Бытовое обеспечение. Внедрение полевых кухонь нового образца (ППК-50, КП-42, ОКП-150) на шасси грузовиков ГАЗ-ММ.

Предложенный комплекс мер направлен на «точечную» модернизацию РККА в сжатые сроки. Акцент делается не на революционные, но отсутствующие образцы, а на доводку, упрощение и массовизацию уже существующих или опробованных в опытных партиях разработок. Ключевые принципы, повышение выживаемости пехоты (бронезащита, медицина), рост огневой мощи на батальонном уровне (минометы, гранатометы), увеличение ресурса бронетехники (ремонтные средства) и улучшение управляемости (связь). Реализация даже части этих предложений способна существенно повысить устойчивость войск в оборонительных операциях начального периода войны'.

Токио. Район Сибуя. Поздний вечер, ноябрь 1940 года

Квартира Юсио Танаки, сотрудника отдела внутренней безопасности Кэмпэйтай по документам «капитана Ватанабэ», была образцом аскетизма. Ничего лишнего, татами, низкий столик, походная ширма, стопка военных справочников на полке.

Танака не спал. Перед ним на столике лежал десяток фотографических отпечатков, разложенных в образцовом порядке, хотя изображения на них не укладывались в сознании человека, воспитанного в представлении о небесной гармонии.

Груды тел у древней городской стены, застывшие в гримасе ужаса лица, солдаты в японской форме, но творящее то, что не имело ничего общего с кодексом «бусидо». Они убивали не вражеских солдат, а безоружных мирных жителей.

Юсио Танака, под личиной сотрудника Кэмпэйтай, извлек эти снимки из сейфа одного из штабов экспедиционных сил в Китае, куда был допущен для «проверки лояльности персонала». Разумеется, оригиналы остались на месте.

Переснять их удалось с помощью браслета с крошечным фотообъективом и микропленкой, изготовленного одним из молодых инженеров, влившимся в растущие ряды «Красной Хризантемы».

А потом снимки были проявлены, долгими ночами, в фотолаборатории, оборудованной в чулане квартиры фотографа, такого же молчаливого участника их мирного заговора. Проявитель, закрепитель, вода для промывки, сделали правду безжалостно зримой

«Красная Хризантема», созданная Танакой и его дядей генерал-майором Катаямой после Халхин-Гола, перестала быть философским кружком. Кроме профессора Итиро Като, нескольких студентов и молодых специалистов, в нее теперь входили и военные.

С «Акаи Кику» сотрудничали интендант, чиновник военного министерства, два ротных командира в запасе, в любой момент готовые применить свои навыки, связи и боевой опыт во благо новой, мирной Японии. И фотографии Нанкинской рези лишь укрепили их решимость.

Отпечатки, сделанные в нескольких экземплярах, были упакованы в толстые конверты из плотной бумаги. На них не было обратного адреса, только короткие, отпечатанные на пишущей машинке фразы на чистейшем литературном японском:

«Это ли лицо нашей славы?», «Императору должно знать это», «Во имя истинной Японии, остановите безумие».

Танака понимал, что каждый конверт, отправленный в редакцию «Асахи» или «Майнити», в дом либерального депутата или прямо в канцелярию премьер-министра, станет в случае провала его смертным приговором.

Кэмпэйтай, в котором он служил, не знал пощады к предателям, но Танака уже не считал себя таковым. Он считал себя врачом, пытающимся выжечь раковую опухоль лжи, выросшую на теле нации Страны Восходящего Солнца.

На следующее утро он, безупречный служака «капитан Ватанабэ», вышел из дома и совершил долгую, бесцельную на первый взгляд поездку по Токио. Конверты один за другим исчезали в разных почтовых ящиках в отдаленных районах.

Последний, самый важный, с пометкой «Лично. Совершенно секретно», был передан через доверенного курьера, а именно, старого слугу семьи Катаяма, для передачи в свиту принца Коноэ.

Через три дня по Токио поползли слухи, тревожные как подземные толчки. В редакциях ведущих газет царила паника. Там понимали, что публиковать такое, означает, навлечь гнев контрразведки.

Не публиковать, зная об этом, значит, потерять часть подписчиков. В кабинетах политиков шепотом велись тайные дискуссии. Желтые лица их участников были пепельно-серыми от ужаса за свои шкуры.

На Императорской площади несколько студентов устроили молчаливую акцию, развернув самодельные плакаты с одним иероглифом: «Стыд». Полиция быстро разогнала сборище, но многие прохожие успели заметить манифестацию.

Военное министерство и Кэмпэйтай впали в ярость. Был отдан приказ о немедленном начале расследования высшей степени секретности. Подозрение пало на коммунистов, на китайских шпионов, на американских агентов.

Идея, что это работа своих же, в том числе и офицеров Императорской армии, казалась настолько кощунственной, что ее даже не рассматривали в первые дни. Это дало «Красной Хризантеме» драгоценное время.

В тот же вечер, на тайной встрече в загородном храме, генерал-майор Катаяма, глядя на Танаку, сказал всего одну фразу:

— Теперь пути назад нет. Мы объявили войну войне. Или она уничтожит нас, или мы, показав нации ее отражение в окровавленном зеркале, заставим ее очнуться.

Танака молча кивнул. Его мысли были уже далеко, у границ Монголии, где он впервые увидел не врага, а такого же солдата, и где понял, что настоящий враг это безумие, пожирающее его страну изнутри.

Добытые им фотографии были не просто разведданными для русских, хотя копии уже лежали в сейфе военного атташе СССР, становясь самым весомым аргументом в тайных переговорах.

Это было оружие в другой, духовной битве. Битве за душу Японии, исход которой мог на год, на два, а может и навсегда, отвести ее армии от границ Советского Союза, дав тому драгоценную возможность сконцентрировать всю ярость на одном, западном направлении.

Киев. Штаб КОВО. Конец ноября 1940 года

Рассвет бился в стекло сизыми,