Шипы кровавой розы - Джек из тени

встал. Ноги держали плохо, но я заставил себя стоять прямо. Урсула, которая ещё минуту назад готова была рвать и метать, подошла ко мне. Её лицо было всё таким же мрачным, но ярость в её глазах сменилась чем-то другим.

— Ты поступил как настоящий вождь, Железный, — сказала она, и в её голосе не было ни капли издевки. — Не каждый командир способен признать свою ошибку перед своими воинами.

После того, как командиры разошлись, в шатре остались только мы втроём: я, Урсула и Лира. Воздух всё ещё был тяжёлым, но напряжение спало. Разбор полётов, каким бы болезненным он ни был, расставил всё по своим местам. Мы больше не были растерянной толпой, потерпевшей поражение. Мы были армией, которая получила болезненный, но ценный урок и теперь готовилась к реваншу.

Я снова сел за стол и пододвинул к себе карту.

— Итак, что мы имеем? — сказал, скорее для себя, чем для них. — Мы знаем, что Крейгхолл, это не просто крепость, а плацдарм с порталом. Мы знаем, что его защищает умный и расчётливый генерал, у которого в рукаве есть сильный флот. Мы знаем, что лобовой штурм, это самоубийство.

— И мы знаем, что сидеть здесь и ждать у моря погоды, тоже не вариант, — добавила Урсула, которая снова уселась на свой стул и теперь с интересом разглядывала карту. — Рано или поздно этот Каэлан или его хозяйка Мортана активируют свой портал, и тогда нам точно крышка.

— Урсула права, — кивнула Лира. — Время играет против нас. Каждая неделя, которую мы здесь проведём, увеличивает шансы на то, что мы столкнёмся с армией, превосходящей нашу в разы. Мы должны действовать, но как?

Это был главный вопрос. Я снова и снова водил пальцем по карте, по этому клочку враждебной земли, зажатому между скалами и морем. Мы были в ловушке, любая попытка атаковать крепость с суши обречена на провал. Атаковать с моря мы не могли, у нас не было флота. Отступить означало признать своё поражение и оставить врагу этот стратегически важный плацдарм.

И тут мой взгляд упал на сам лагерь, на то место, где мы сейчас находились. Лощина, укрытая от прямых ветров, с лесом в тылу и холмами по бокам. Не идеальное, но вполне сносное место для обороны.

— Мы не будем атаковать, — и они обе удивлённо посмотрели на меня. — И мы не будем отступать. Мы останемся здесь.

— Что? — не поняла Урсула. — Просто сидеть и ждать, пока они нас перебьют поодиночке?

— Нет, мы превратим это место в нашу собственную крепость.

Я взял уголёк и начал рисовать прямо на карте.

— Мы вгрызёмся в эту землю, как клещи. Корин и его гномы превратят эту лощину в в мощный военный лагерь. Мы выроем окопы в полный рост, создадим целую сеть траншей и блиндажей. Танки временно вкопаем в землю по самые башни, превратив их в стационарные огневые точки. Артиллерию разместим на обратных склонах холмов, в укрытиях, недоступных для прямого огня с кораблей и стен. Мы создадим здесь свою «линию Маннергейма».

Я говорил, и с каждым словом мой план становился всё чётче, всё реальнее. Я видел эту картину так ясно, как будто она уже была перед моими глазами.

— Переходим к позиционной войне и осаде. Каэлан будет вынужден осаждать нас после того, как мы перережем все его сухопутные коммуникации. Ни один караван или гонец не должен пройти. Мы запрём его в его собственной крепости.

— А флот? — спросила Лира, внимательно слушая меня. — Они по-прежнему могут обстреливать нас с моря. Плюс доставлять припасы по воде.

— Могут, — согласился я. — Но, во-первых, много на кораблях не притащишь, плюс нам никто не запрещает при разгрузке устроить артиллерийский налет. Во-вторых, контрбатарейная стрельба с подготовленных позиций, это не дуэль в чистом поле. Да, они нанесут нам урон, но это будут не те потери, что сегодня. А мы, в свою очередь, будем постоянно беспокоить их. Ночные вылазки, снайперский террор, диверсии. Мы измотаем их, лишим сна и покоя, заставим их постоянно быть в напряжении. Рано или поздно, они совершат ошибку. Каэлан не сможет долго сидеть за стенами, зная, что мы хозяйничаем в его тылу. Темный будет вынужден сделать вылазку, потом еще одну. В итоге мы должны вывести его на генеральное сражение, в котором он попытается сбросить нас в море или полностью уничтожить. И вот тогда мы его и встретим, на нашей территории и наших условиях.

— Это хороший план, Михаил, — наконец, сказала лисица. — Но у него есть одно слабое место, портал. Что, если Каэлан, поняв, что не может справиться с нами своими силами, просто активирует его и вызовет подкрепление?

— Все так, эта часть самая рискованная, — не стал отрицать. — Но у меня есть смутное подозрение, что активация такого мощного артефакта, дело небыстрое и очень энергозатратное. Иначе они бы уже давно это сделали. Возможно, для этого нужен какой-то ритуал, или редкие компоненты, или определённое время. И я очень надеюсь, что у нас это время есть. Кроме того, помнишь, что говорили разведчицы? Каэлан запрашивал подкрепление из восточной крепости. Зачем, если он может просто открыть портал?

Мои доводы были шаткими, основанными скорее на интуиции, чем на фактах. Но сейчас это было всё, что у нас было.

— Хорошо, — кивнула Лира, принимая мой план. — Я займусь его тылом, мои девочки превратят жизнь его патрулей и гонцов в кошмар.

— А мои парни покажут ушастым, что такое настоящий орочий гнев! — подхватила Урсула. — Будем жечь и резать их дозоры, не дадим им спать по ночам!

Я посмотрел на своих командиров. Огонь в их глазах снова зажёгся, уныние и растерянность сменились азартом и предвкушением новой, жестокой игры.

— Тогда за дело, — я встал. — Времени у нас мало. Корин! — крикнул, выглядывая из шатра. Гном, который, оказывается, всё это время стоял снаружи и слушал, тут же вошёл.

— Я всё слышал, Железный, — пробасил он. — План хороший, гномий. Мы любим копать. Дай мне три дня и всех, кто может держать лопату, и я построю тебе здесь такую крепость, что сам дьявол в ней ногу сломит.

— У тебя два дня, Корин. И я дам тебе не только лопаты, но и все мои танки в качестве бульдозеров.

* * *

Лорд Каэлан стоял на верхней площадке центральной башни и в подзорную трубу наблюдал за лагерем варваров. Его губы были сжаты в тонкую, безразличную линию, но в глубине тёмных глаз виднелось холодное торжество. Представление, которое устроил ему этот Железный Вождь, превзошло все его