Шипы кровавой розы - Джек из тени

гигантский муравейник, или, скорее, в термитник. Почти десять тысяч солдат, отбросив уныние и страх, с какой-то остервенелой яростью вгрызались в каменистую почву. Лопаты, кирки, мотыги, всё, что могло рыть, пошло в ход. Воздух наполнился глухими ударами, скрипом земли, хриплыми криками и отборной многонациональной бранью.

— Куда прёшь⁈ Не видишь, тут бруствер будет!

— Слышь, мешок с камнями! Если бы ты своей башкой думал, а не только в неё ел, то понял бы, что траншею нужно рыть зигзагом!

— Командир, а можно я этого длинноухого сейчас лопатой приголублю? Он мне уже все нервы вымотал своими «эстетическими соображениями»!

Я наблюдал за этой сценой с мрачной усмешкой. Орк, гном и прикомандированный к ним человек инженер чуть не вцепились друг другу в глотки над чертежом будущего окопа. Но Урсула, которая, как цербер, носилась по всему периметру, быстро навела порядок. Её метод был прост: мощный подзатыльник каждому, и вот уже три заклятых врага, потирая ушибленные места, дружно копают в нужном направлении.

— План хороший, мы любим копать, — сказал мне вчера Корин.

И он не соврал, гномы были в своей стихии. Скинув верхнюю одежду и оставшись в одних кожаных штанах и жилетах, они работали с такой скоростью и точностью, что дух захватывало. Там, где человек или орк выкапывал одну траншею, гном успевал вырыть три, да ещё и укрепить стенки досками и распорками.

Я спустился в окоп, который уже достиг полной глубины. В нём можно было стоять в полный рост, не боясь шальной стрелы или магического плетения. Стенки были почти отвесными, а на дне уже были вырыты водоотводные канавки.

— Неплохо, Корин, — сказал гному, подходя к главному инженеру, который, как и я, лично инспектировал работу. Гном был по уши в грязи, но его борода была аккуратно заплетена и убрана.

— Это только начало, Железный, — пробасил бородатый, похлопывая по стенке окопа. — Это, так сказать, первая линия. За ней будет вторая, с пулемётными гнёздами и блиндажами. А там, на холмах, мы уже строим капониры для пушек. Их отсюда и с моря будет трудно увидеть, только по вспышке, а они, в свою очередь, смогут простреливать всё побережье.

Гном развернул помятый кусок пергамента, на котором был набросан план нашей будущей крепости. Это была сложная, многоуровневая система обороны. Траншеи, соединённые ходами сообщения, блиндажи, укрытые в несколько накатов брёвен и земли. А в центре, как стальные бастионы, должны были стоять мои танки, вкопанные в землю по самые башни.

— Я хочу, чтобы каждый танк стал дотом, — сказал, тыча пальцем в схему. — Вокруг каждого вырыть ров, обнести колючей проволокой, которую мы сделаем из остатков тросов. Чтобы к ним и мышь не проскочила.

— Будет сделано, — кивнул Корин. — Мои ребята уже начали, правда, механики-водители ворчат. Говорят, не для того они свои машины холили и лелеяли, чтобы в землю закапывать.

— Передай им, что живой механик в окопе лучше, чем мёртвый герой в сгоревшем танке, — отрезал ему. — Как только выманим Каэлана на открытый бой, они снова сядут за рычаги. А пока их задача превратить свои машины в неприступные огневые точки.

Я пошёл дальше, обходя периметр. Работа кипела повсюду, солдаты, ещё вчера подавленные и растерянные, теперь были объединены общей, понятной целью. Тяжёлый физический труд оказался лучшим лекарством от страха и уныния. Я подошёл к тому месту, где орки, используя свою силу, перетаскивали огромные валуны, создавая из них надолбы против кавалерии. Урсула была здесь, она работала наравне со своими воинами, её мускулистые руки с лёгкостью поднимали камни, которые едва могли сдвинуть парочка людей.

— Ну что, нравится тебе моя «окопная правда»? — спросил с усмешкой.

Она выпрямилась, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.

— Это лучше, чем сидеть и ждать, пока нас перебьют, как цыплят, — проворчала она. — Мои парни злы, Железный. Они хотят крови. И если для того, чтобы добраться до глотки этого Каэлана, нужно перекопать всё это побережье, мы его перекопаем!

В этот момент к нам, как всегда бесшумно, подошла Лира. Лисица была единственной, кому удавалось сохранять свой безупречный вид посреди всего этого грязевого хаоса.

— Подарочки прибыли, — сказала она с ленивой улыбкой, протягивая мне небольшой, но тяжёлый мешок.

Я развязал его и высыпал содержимое на землю. На грязный брезент с глухим стуком упали несколько десятков предметов: эльфийские кинжалы с причудливой гравировкой, амулеты из тёмного серебра, несколько рунических жезлов и, самое главное, голова эльфийского командира, того самого, что вёл на нас десант прошлой ночью. Его застывшее в предсмертном ужасе лицо было прекрасным и отвратительным одновременно.

— Мои девочки поработали на славу, — с гордостью произнесла лисица. — Собрали всё, что было ценного. Особенно хороши вот эти амулеты, — она подняла один из них. — Простенькие, но эффективные. Создают что-то вроде поля невидимости в темноте. Пригодятся для наших ночных вылазок.

— А это… — Урсула с брезгливостью ткнула носком сапога в голову эльфа. — Зачем ты притащила этот мусор?

— Это не мусор, дорогая моя Урсула, — промурлыкала Лира. — Это послание, я собираюсь отправить его лорду Каэлану с курьером, думаю, он оценит.

Я представил себе лицо этого хвалёного стратега, когда он получит такой «подарок», и невольно усмехнулся. Лира была мастером психологической войны. Эта отрубленная голова скажет Каэлану больше, чем любой доклад его шпионов.

— Хорошая работа, Лира, — кивнул ей. — Займись этим, а сейчас мне нужны все твои свободные стрелки. Мы начинаем свою собственную охоту.

Я посмотрел в сторону Крейгхолла. Крепость, как и вчера, молчаливо и надменно взирала на нас со своих каменных высот. Но теперь в её облике мне чудилось не только высокомерие, но и затаённая, выжидающая тревога. Паук понял, что муха не просто забилась в угол, а начала плести свою собственную паутину. И ему это явно не нравилось, игра переходила на новый уровень, и я был полон решимости навязать этому Каэлану свои правила.

* * *

Лорд Каэлан стоял у огромного, от пола до потолка, окна в своих покоях. За его спиной, на большом столе из чёрного дерева, лежал «подарок» от Железного Вождя. Голова его лучшего диверсионного командира, аккуратно уложенная в корзину с фруктами. Курьер, доставивший её, был найден час назад, привязанным к воротам крепости. Во рту у него был кляп, а на груди висела табличка с одной единственной, но предельно ясной фразой, написанной на всеобщем языке: «Возвращаем ваше утерянное имущество. С наилучшими пожеланиями, Железный Вождь».

Адъютант, который докладывал об этом, трясся от страха, ожидая взрыва ярости. Но Каэлан оставался невозмутимым. Темный лишь молча, с каким-то холодным, почти научным интересом,