Патруль 7 - Макс Гудвин

— Мужчина, сорок два года, сидит в пикапе «Ford F-150» тёмно-синего цвета. Припаркован в дальнем углу стоянки, с хорошим обзором на третий бокс автомойки. Его телефон за последние два часа трижды подключался к сайтам, которые я классифицирую как «вредоносные для тебя». Последнее подключение было двенадцать минут назад. Он проверял обновления по твоей ориентировке.

— Спит или смотрит? — уточнил я, проверяя Glock за поясом.

— Смотрит. Я зафиксировал движение его телефона в пространстве, он поднимал его для фото через каждые пять-семь минут. Скорее всего, делает снимки подъезжающих машин. Ждёт того, кто придёт к третьему боксу.

Я кивнул, хотя Тиммейт меня не видел.

— И зачем ему полштуки? — спросил я.

Автомойка располагалась у трассы, скорее всего захваченная взорами камер с заправки. Я прошёлся вперёд, накинув платок на лицо, и заглянул внутрь. За стойкой внутри дремал продавец.

— Пятьсот долларов для человека, который работает на стройке или водителем, это две недели жизни. А тут надо просто сделать фото и отправить в нужный чат, — ответил мне Тиммейт.

— И ради двух недель люди готовы умереть, — тихо сказал я. — Но сегодня он у меня не умрёт, но и не заработает.

И я пошёл в обход. Обойдя заправку, мимо мусорных баков, сразу за которым начинался забор из сетки-рабицы, отделявший территорию автомойки от пустыря — заросшего бурьяном и сухим репейником пятачка земли, где когда-то, видимо, хотели построить ещё один бокс, но что-то не срослось.

Сетка была старая, в нескольких местах провисшая, и я поддел её доской снизу, подперев железо, образовывая лаз, и, присев, просунув рюкзак вперёд, протиснулся в дыру, чувствуя, как край сетки слегка задевает спину.

Пустырь встретил меня тишиной и запахом сухой травы. А под ногами валялись ржавые банки из-под энергетиков и пива, осколки бутылок, грязно-зелёным стеклом поблёскивающие в свете яркой крыши заправки в виде жёлтой ракушки Shell на красном фоне. Я ступал аккуратно, потому как тут ещё и предательски торчали из земли молодые побеги арматуры, похожие на окаменевшие корни, а земля была утрамбована, кое-где потрескалась, и только у забора, где скапливалась влага, прорастала жёсткая трава по пояс.

Здесь царил полумрак, только отсветы огней заправки падали на землю косыми полосами, подсвечивая в темноте кусты сухой травы и осколки бутылок, поблёскивающие зелёным и коричневым. Я двигался быстро, пригибаясь, обходя мусор, чтобы не звякнуть случайно стеклом. Ботинки Тома ступали мягко, а разношенная кожа не скрипела, и казалось, их подошва гасила звук на сухой земле. Или я так наловчился ходить в них?..

Тёмно-синий пикап я увидел, когда обогнул последний куст. Он стоял в дальнем углу парковки торгового центра, под единственным фонарём, который, казалось, светил только для того, чтобы подсветить его тёмно-синий капот. Хорошая позиция — отсюда просматривались и автомойка, и въезд на парковку, и дорога к торговому центру.

Я двинулся к пикапу со стороны пустыря, выходя на парковку и держась в тени, которую отбрасывали зелёные контейнеры для мусора, стоящие в торце этого здания. Благо они были большие, пластиковые, с откидными крышками, и за ними можно было спрятаться. Между последним контейнером и пикапом было метров пятнадцать открытого пространства, залитого светом того самого фонаря.

И поняв, что незаметно я к нему не подойду. Потому как человек, сидевший внутри, то и дело смотрел по зеркалам. Я решил, что его нужно отвлечь.

— Тиммейт, — прошептал я. — Можешь вызвать на телефоне этого типа уведомление? Громкое и срочное. Чтобы он отвлёкся на экран.

— Легко, — ответил Тиммейт, и в его голосе я услышал предвкушение. — Входящий звонок с номера, который он не сможет проигнорировать. Через три секунды после команды.

— Давай, — сказал я, приседая за последним контейнером.

И внутри пикапа засветился экран телефона. А я мог видеть, как силуэт водителя дёрнулся и потянулся к приборной панели, отключая звук от магнитолы. Ибо заигравшая громкая, навязчивая трель разорвала тишину этой парковки, словно пожарная сирена. И наконец справившись с сотовым, он поднёс его к уху и что-то сказал, а я уже спешил к нему, пригнувшись.

Это расстояние я преодолел за несколько шагов. Ботинки почти не стучали по асфальту — я бежал на внешних рёбрах стоп, перенося вес вперёд, как учили на тренировках ещё в той, первой жизни. Подскочив к пикапу со стороны пассажирской двери, я замер, пригнувшись.

— Привет⁈ Привет, чёрт возьми! — голос водителя был раздражённым и с хрипотцой. Он всё ещё держал телефон у уха, пытаясь понять, кто звонит и почему на том конце тишина. — Кто это⁈ Мамкаёб! Дерьмо!

И я медленно потянул ручку двери пикапа, а на моё счастье она оказалась не заперта. И та с мягким, едва слышным щелчком приоткрылась.

Но водитель услышал. Он начал поворачиваться, всё ещё держа телефон у уха, и в свете приборной панели я увидел его лицо — широкое, с крупным приплюснутым носом и редкой щетиной на щеках. Глаза, округлившиеся, наткнулись на меня, и рот уже начал открываться, чтобы закричать или выронить телефон, или то и другое вместе.

Но я был быстрее.

Моя левая рука вошла в салон, перехватила его запястье с телефоном, прижимая руку к подголовнику. Правая легла на его шею и потянула на себя. Я уже был наполовину своего тела в машине и с силой затащив его шею себе под мышку левой руки, я собрал кистевой замок, затягивая получившуюся петлю. Нет, это не была борцовская гильотина, это были новые технологии спорта, которые я постиг в бойцовском клубе ММА, сильнее в двадцать раз, как говорил мой тренер, быстрее и неотвратимее. И сжав удушающий приём, я вдохнул воздух сам, чтобы хватило силы на усыпление человека. «Кто-то засыпает через три секунды, кто-то через семь, кто-то через десять, но если вы пережмёте артерии правильно — уснёт любой», — вспомнился тезис моего тренера.

Тело в моих руках захрипело, дёрнулось раз, другой, пальцы разжались, телефон выпал на коврик, и через несколько секунд мужчина обмяк, тяжело навалившись на руль.

Я подержал ещё пять секунд, для верности, потом ослабил хватку, аккуратно перехватывая его за воротник куртки, облокачивая наблюдателя на автомобильную раму слева от него.

Времени было мало. А я быстро и методично принялся обыскивать карманы.

В левом кармане куртки нащупал пачку денег — свернутые в трубочку двадцатки и пятидесятки, перетянутые резинкой. Развернул, глянул краем глаза: на глаз — около тысячи, может, чуть