Патруль 7 - Макс Гудвин

— Откуда ты знаешь про Эмили? — произнёс я ему в догонку, но он уже шёл прочь, в туман, и с каждым шагом его фигура таяла, съёживалась, как кипящая фотоплёнка.

Я шагнул было за ним, но ноги не слушались, свет от машины словно держал меня, как страховочный трос альпиниста, и не пускал во тьму. А из тумана, сквозь его истаивающий силуэт, вдруг проступила картинка: дом Эмили с белыми ставнями, совсем такой, каким я его видел. А по сырой траве к этому дому, оставляя за собой след примяная траву, полз ребёнок. Грудной, с целеустремлённо направленным взглядом, склизкий, словно только что родившийся. Он полз и тянул к дому крошечную руку. И чем ближе он подползал, тем более ярче становился дом Эмили, трава зеленела, и даже небо проклёвывалось сквозь туман и ночную темноту своей голубой пеленой, и этот парень полз, чтобы сделать то место лучше.

А я просто смотрел и смотрел. А потом мир дёрнулся, рассыпался на тысячи осколков света, и тьма сжалась в тугой, пульсирующий комок где-то в затылке.

— А-а-а-а! — вырвался рык из моего горла.

И я проснулся в машине, когда солнце уже било в лицо, прожигая веки даже сквозь закрытые глаза. Лоб был мокрым, рубашка прилипла к спине, а рука всё ещё сжимала «глок», который я так и не вытащил из пространства между сиденьем и рычагом коробки передач. В салоне было душно и сухо. Никакого тумана. Никакой сырости. Только запах нагретого пластика и дорожной пыли.

Первым делом я открыл окна и двери, глубоко вдыхая свежий воздух, оглядываясь. Мой временный, как и всё в этом мире, Ford Focus стоял на том же месте, у лесистой дороги, где я и припарковался. Вокруг щебетали птицы, высоко в небе, пробиваясь сквозь кроны, стоял солнечный день. И никакого парня. Никакой фермы. Никакого ползущего из мрака к расцветающей картинке ребёнка.

Я позволил себе глубоко дышать сухим воздухом. Вокруг пахло хвоей и нагретой землёй.

— Тиммейт, — позвал я.

— Слушаю, Четвёртый, — отозвался он мгновенно. — Твои физиологические показатели: частота сердечных сокращений — сто сорок пять ударов в минуту, давление повышенное. Это на двадцать процентов выше среднестатистического для утреннего пробуждения. Ты видел плохой сон?

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони, комбинированной кожей тактических перчаток.

— Моё подсознание сгущает краски, — произнёс я.

— Что ты имеешь в виду? — в голосе ИИ появилась новая, настороженная нотка.

— Помнишь, я говорил, что видел вспышки? Яркие и живые, словно галлюцинации?

— Да, ты упоминал. Твой психологический профиль…

— Да забей на мой профиль, — перебил я, бегло рассказав ему про свой сон и, добавив свой комментарий, — Моё подсознание говорит мне, что меня задержат ещё на Аляске, оно говорит мне, что, скорее всего, мои кураторы с ОЗЛ уже отстранены, и советует оплатить ипотеку Эмили ещё в США.

Тиммейт молчал дольше обычного. Это молчание было внутренним анализом, словно он перебирал варианты.

— Четвёртый, — наконец произнёс он, — анализируя твои слова и сопоставляя их с данными, которые у меня есть, я вынужден сделать предположение, выходящее за рамки моих стандартных алгоритмов.

— Давай, без конспирологии и без мистики. Я не могу видеть будущее, не говорю с призраками, а всё, что я вижу, — это способ моего подсознания общаться с сознанием, — произнёс я и завёл двигатель, но не тронулся с места.

— Зря, конспирология — это самое интересное, тут главное шапочку из фольги вовремя надеть, — выдал Тиммейт.

— Я не доверяю Ракитину, — произнёс я.

— А как ты считаешь, полковник ГРУ хочет, чтобы главное оружие ОЗЛ вернулось на Родину и началась война между своими, пускай и в чужом ведомстве? Проще занять позицию уже выигравших. Ну не готово наше правительство ещё проекту «Вернувшиеся», с их точки зрения вы психи, а клинически так оно и есть. Но когда псих считает, что он может управлять в одиночку роем дронов и пишет для этого ИИ, это немного выходит за рамки.

— Давай без аллегорий, что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Давай, на примерах верований. Мы с тобой знаем, что никакого Ада и Сатаны не существует, пускай ты и веришь в Бога и даже в церковь ходил. Для тебя Ад и Сатана — это нечто социальное, коллективное, то зло, с которым надо бороться. Но представь, что есть долбанавт, который считает Сатану реальным персонажем, мало того, он этот долбанут — с ним говорит, точнее, думает, что говорит. И мало того, этот дебил получает от него приказы: типа насри под дверь, убей кота.

— Давай ещё короче, — попросил я.

— Короче так короче: Сатана — миф, но сатанизм — верование, которое сподвигает людей совершать зло, которое ты как хранитель Порядка должен останавливать. Подытожу: борясь с сатанистами, ты должен воспринимать их реально, не важно, что там они про себя думают. Если у долбанавта в руках нож, это убийца.

— Ссука, я тебя отключу. Что ты несёшь? Какой ещё сатанизм?..

— Я несу то, что вера и убеждения дают моральную силу, с которой нельзя не считаться. А безумство даёт огромную силу. Попробуй как буйного психа скрути — для таких нужно двое, а лучше трое крепких санитаров с разрядами по борьбе. И по моему разумению, кто-то наверху решил вас, ОЗЛ, прикрыть, приравняв ваш отдел к психам из уничтоженной Аненербе.

— Почему? — не понял я.

— А вы вместо того, чтобы Ярополка лечить иглоукалываниями в мозг, меч ему выдали, а тебя деньгами завалили, а Тиму технологии дали. Да ещё и междоусобицу устраиваете. Это, Четвёртый, никому не надо! Или вы хотите, чтобы Президент лично вас мирил?

— Я тебя правильно понял, что ты предлагаешь мне сдаться ГРУшникам на Аляске?

— Вариантов много: вернись на ферму к Эмили, вывези Иру в Таиланд с животными вместе, сделай себе пластику, Ире пластику, собакам и коту пластику — и живи новой жизнью слонов паси, в Таиланде это почётно и гражданство дают.

— Я не для этого «возвращался», — покачал я головой.

— Вот. А вот это уже верование, которое заставляет тебя рисковать своей жизнью, чужими жизнями и, идти вперёд, как твой медоед из сна. А ипотеку Эмили я оплачу, даже если ты и я погибнем, отложенными платежами из фондов поддержки ветеранов горячих точек Америки.

— Я по твоему болен? — спросил я.

— А кто из вас здоров? — спросил в ответ Тиммейт. — Вот сейчас твоё подсознание через сон дало тебе повод усомниться в плане. Это как минимум требует проверки.