Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

грозному созданию Карварса — гончей. Хагар едва доставала до середины её лапы, но чудовище, вместо рыка, одарило девочку ласковым прикосновением своего длинного, алого языка, скользнувшего по черному пушку волос. Затем, бережно перехватив её зубами, гончая растворилась в темной, клубящейся дымке — той самой, что когда-то принесла малышку в его жизнь.

Это говорило лишь об одном: связь между девочкой и демоническим псом была крепка и нерушима. Гончая никогда бы не причинила ей вреда. Но в груди Веймина всё равно болезненно сжалось, словно льдинка коснулась сердца. Как же он привык к этому неугомонному дитя…

* * *

Меня окутала тьма, и я ощутила головокружительное перемещение в пространстве. Вскоре взгляд пронзила ослепительная вспышка, заставив инстинктивно зажмуриться. Когда же веки разомкнулись, я огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. Знакомая обстановка тронного зала давила своим присутствием.

— Гая! — воскликнула я. — Неть! К деде хо, — возмущение бурлило во мне. Меньше всего на свете я желала снова оказаться в этом змеином гнезде.

— Хагар! — услышала я радостный, глубокий бас и тут же повернулась на звук.

К нам широкими шагами приближался король. Едва дойдя, он подхватил меня на руки и крепко прижал к своей горячей груди, шепча: — Доченька моя. Как же ты меня напугала.

Мне было удивительно, что этот мужчина так глубоко привязался ко мне за столь короткое время. Что им движет? Действительно ли это искренняя привязанность или же страх, что я для него была единственная ниточка, ведущая к его пропавшему сыну? Да и так ли верны предсказания? И если да, то пройдет немало лет, прежде чем я смогу отправиться на поиск Нардинга. Если, конечно, меня раньше не убьют.

Воспоминания об убийце ледяной волной прокатились по телу, заставляя кожу покрыться мурашками. Я будто снова ощутила дыхание смерти, зависшее надо мной. Единственное спасение видела лишь в укромном тихом месте у Гурона. И нужно было как-то донести эту мысль до названного отца.

— Неть! К де-ду хо… Пу-ти.

Я нещадно колотила ладошками по его широким, словно каменным, плечам отца. Кричала, вновь и вновь повторяя свое желание, пока, не встретив понимания, с отчаянием не отпрянула назад, утонув во мраке его глаз, и, обессилив, надрывно разревелась.

Услышав недовольное рычание, я всхлипнула и обернулась к гончей, а в голове уже звучали её слова: «Почему ты плачешь? Я вернула тебя к повелителю. Здесь ты будешь в безопасности».

«Сначала стоило спросить, хочу ли я возвращаться во дворец, — гневно парировала я. — Для меня это самое опасное место. Меня хотели убить… И если бы не твоя портальная магия, я бы уже снова была мертва».

«Не понимаю. Кто хотел тебя убить?» — прозвучал в голове её недоуменный вопрос.

«Да как же мне тебе всё объяснить?» — завыла я в отчаянии, словно раненый щенок.

Заметив, как Гара перевела взгляд на Тисхлана, я замерла, невольно приоткрыв рот. Внимательно наблюдая за ними, вертела головой, пытаясь понять, что происходит.

«Гара! — выкрикнула я, привлекая внимание гончей. — Ты и с правителем мысленно общаешься?»

«Да», — ответила она с удивлением, словно это было нечто само собой разумеющееся.

Я задумалась. Своим детским лепетом я не смогу донести до отца все свои страхи, переживания и желания. Он воспринимает меня как неразумного ребенка. Да и по-другому быть не может. Для него я девятимесячная несмышленая малышка. Но что, если разрушить этот хрупкий образ, сорвать покров неведения и открыть ему правду о том, кто я есть на самом деле?

«Гара, — обратилась вновь к гончей. — Я сейчас начну рассказывать о себе, а ты пересказывай своему хозяину каждое мое слово».

Демоническая гончая вскинула морду, с удивлением смотрела то на меня, то на короля. Когда же он, потрясенный, обратил свой взор ко мне, я начала исповедь своей жизни. И чем дольше я говорила, чем больше изливала душу, тем мрачнее становилось лицо короля. В какой-то момент Тисхлан, не выдержав бремени услышанного, направился к трону, тяжело опустился на него и продолжил внимать моим словам.

Я вкратце поведала о своей жизни на Земле, о том, как моя душа обрела пристанище в теле восьмимесячной принцессы Ралины. О королевстве, где она жила, я не знала, и потому не могла рассказать о войне, что терзала те земли. И если бы не Гара, меня поглотило бы пламя. Я от всего сердца благодарила короля за мое спасение, поклялась сделать всё возможное для розыска его сына. Но жить во дворце у меня нет никакого желания. И не только из-за ядовитых уколов демонов о моем уродстве, но и потому, что убийца может завершить начатое. Я рассказала о том, как отдыхаю душой в глухом горном поселении, где незнакомый дед за эти несколько дней стал мне родным. К тому же он обучает меня боевому искусству, а эти навыки мне непременно пригодятся в дальнейшей жизни.

* * *

Рон Тисхлан Диарнах, после признания приемной дочери, надолго погрузился в омут раздумий. Слова девочки о далеких планетах, о жизни, бьющей ключом на одной из них, поразили его воображение. Он лишь смутно представлял себе мир, откуда прибыла душа девушки, вселившийся в тело малышки, которую он сейчас держал на руках.

Тем временем до Тисхлана дошли зловещие вести: король Турман Сах Изоргашир, словно ненасытный зверь, подчинил себе многие ханства на материке Ор Аридан, провозгласив себя единоличным владыкой захваченных земель. С королевскими семьями он расправился с небывалой жестокостью, истребляя их поголовно, словно боялся, что из пепла их династий вновь возродится пламя мести. Что толкнуло Сах Изоргашира на путь войны? Неутолимая жажда власти или безумный страх? И главный вопрос, терзающий душу короля: утолит ли Турман свою кровожадную жажду завоевания, или же пламя войны перекинется на другие острова, пожирая все на своем пути? В том, что Турман не развяжет войну против его ханства, Тисхлан не сомневался. Демоны людям не по зубам.

Вырвавшись из плена тяжких дум, правитель Адиского ханства обратил взор к Хагар: — Запечатлела ли ты лик убийцы в своей памяти?

Король увидел, как дочь устало качнула головой, измотанная долгим мысленным диалогом.

— В честь твоего чудесного возвращения я провозглашу бал, дабы ты могла указать мне на злодея, — с задумчивостью изрек он.

* * *

Перспектива вновь лицезреть льстивые гримасы лиц демонов не прельщала, однако осознание необходимости покарать убийцу заставило поколебаться. Нужно было лишь заключить сделку. «Дайте слово, что отпустите меня к деду. А я, когда подрасту, буду наведываться к вам в гости», — мысленно обратилась к королю и тут же в смятении потерла виски, осознав, что до этого послание транслировалось через Гару.