Пункт назначения — Дикий мир - Таша Ким

Пока Наташа возилась с самоваром, Полина быстро перебирала содержимое аптечки.

— Так... жаропонижающее детское... где же оно... Ага! Есть! Отлично! И физраствор от обезвоживания. Наташ, разведи уксус с водой.

Она набрала лекарство в маленький пластиковый шприц без иглы — самый удобный способ дать препарат ребенку без сознания.

— Держи его голову, — сказала она Мойре на языке жестов и простых слов.

Женщина поняла. Она крепко, но нежно обняла сына. Полина осторожно разжала мальчику рот и влила лекарство ему за щёку. Он рефлекторно сглотнул.

Затем она взяла чистую тряпку, смочила её в растворе уксуса и холодной воды и начала обтирать ребенка.

— Теперь травы, — Полина повернулась к Наташе. — Нужна ромашка... или что тут у нас похожее? И мята для облегчения дыхания. И мох, мох который мы собрали на дубах не забудь.

Наташа уже заваривала в самоваре травяной сбор из запасов, которые они вместе с женщинами собирали летом. Когда отвар был готов Полина остудила его до тёплого состояния и начала поить мальчика маленькими глотками.

Всю ночь они не спали. Мойра сидела рядом с сыном, держа его за руку и шепча что-то успокаивающее на своём языке. Полина меняла компрессы, отбирала худенькие тельце, ручки и ножки под коленками, следила за дыханием мальчика, а Наташа поддерживала огонь в очаге и заваривала новые порции травяного чая.

К утру кризис миновал. Жар спал. Мальчик порозовел и заснул спокойным, глубоким сном.

Молодая мать смотрела на него и плакала, но теперь это были слёзы радости. Она упала на колени перед Полиной и Наташей и принялась целовать им руки.

— Спасибо... Спасибо...

Полина подняла её и обняла:

— Тише. Всё хорошо. Он сильный. Он поправится.

Новость о «чуде» разнеслась по племени быстрее ветра. Женщины приходили к их дому, заглядывали внутрь и восторженно щёлкали языками, видя спящего, выздоравливающего ребёнка.

Вечером того же дня к ним пришёл Та-Гар. Он долго смотрел на мальчика, потом перевёл тяжёлый взгляд на Полину.

— Шаман сказал матери, что духи требуют жертвы. Он сказал, что духи не слышат его из-за вашей магии.

Полина выдержала его взгляд:

— Это не магия. Это знание о травах и лекарствах. Знание о том, как помочь телу бороться с болезнью.

Та-Гар кивнул:

— Я знаю разницу между знанием и обманом.

Он развернулся и пошёл к шалашу шамана.

На следующий день шамана никто не видел у общего костра. Говорили, что Та-Гар запретил ему лечить людей до тех пор, пока он не научится отличать волю духов от собственной трусости и влияния Кайры.

Кайра же затаилась окончательно. Её власть над соплеменниками была подорвана окончательно. Но её ненависть к девушкам стала холодной и смертельно опасной, как тонкий лёд на зимнем озере.

Зима вступила в свои права, укрыв лес толстым, пушистым одеялом снега. Жизнь в племени замедлилась, но не замерла. Теперь, когда у каждой семьи был тёплый глинобитный дом и полные погреба запасов, зима перестала быть временем страха и борьбы за выживание. Она стала временем отдыха, сказок у костра и ремёсел.

Кайра действительно затаилась. Её план посеять смуту, дождавшись, когда опустеют семейные кладовые, провалился. Запасов, рассчитанных с помощью новых методов хранения, должно было хватить до самой весны. Она скрипела зубами от злости, но сделать ничего не могла — авторитет чужачек, под опекой Та-Гара после случая с больным ребёнком был непререкаем, а её собственный упал ниже некуда.

Полина и Наташа чувствовали себя в безопасности, но их не покидало желание побольше узнать об истории племени. Девушки уже вполне сносно понимали язык и без переводчика. Однажды вечером, когда они сидели в доме Та-Гара(он часто приглашал их на ужин как почётных гостей), Полина решилась задать вопрос, который давно её мучил.

— Тан Та-Гар, — начала она осторожно, помешивая травяной отвар в глиняной чашке. — Мы... мы чужие здесь. Мы хотим знать больше о вашем мире, об истории вашего племени.

Вождь кивнул, подбрасывая полено в очаг. Искры взметнулись вверх.

— Спрашивайте.

— Другие племена... — подхватила Наташа. — Они есть? Далеко отсюда?

Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, в свете костра казалось лицом древней статуи, высеченной из того же камня. Он молчал, глядя в огонь, и пламя отражалось в его тёмных, мудрых глазах.

Полина и Наташа, сидевшие неподалёку, переглянулись. Они чувствовали: сегодня вождь расскажет что-то важное.

— Мой дед был великим вождём, — начал Та-Гар, и его голос, низкий и хриплый, заставил всех притихнуть. — Но его величие было выковано не в победах, а в поражениях. Наше племя... оно умирало.

Он поднял руку и указал на север, туда, где за лесом высились неприступные пики гор.

— Там, за лесом и горами, была наша земля. Но она была и чужой. Каждый день был битвой. Племя Рваного Клыка приходило с востока. Люди Тёмной Воды — с запада. мы защищались и воевали. Мы брали пленников. Пленники работали, но их нужно было кормить. А еды не хватало. Охотники уходили и не возвращались. Дети рождались слабыми и умирали от голода или болезней.

Вождь замолчал, подбрасывая в костёр сухую ветку. Пламя жадно лизнуло дерево.

— Дед собрал совет старейших. Он сказал: «Мы как волки, загнанные в ловушку. Мы рвём друг друга, пока не умрём все». И тогда было принято решение Великого Переселения. Уйти. Искать землю, где нет врагов. Где хватит еды для всех.

Голос Та-Гара стал глуше, тяжелее.

— Это был путь через смерть. Мы уходили зимой. Думали, что холод скроет наш след от врагов. Но холод стал нашим главным врагом.

Он прикрыл глаза, словно видя перед собой картины прошлого.

— Горы... Они не хотели нас пускать. Снег был выше человеческого роста. Люди вязли в нём. Старики и дети замерзали первыми. Мы заворачивали их тела в шкуры и оставляли под камнями. Некому было рыть могилы — земля была твёрже камня.

Вождь посмотрел на молодых охотников — Кая и его друзей.

— Еда закончилась быстро. Мы ели кожаные ремни, варили кору. Сильные мужчины умирали от голода, не в силах нести ослабевших детей. По пути к нам присоединялись другие. Маленькие племена, такие же уставшие и голодные. Они видели нашу решимость и шли за нами. Их становилось всё больше, а еды — всё меньше.

Он обвёл взглядом сидевших вокруг очага.

— Когда мы вышли к Великим горам,