Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

серьезным. — Информация скудная, ИСБ хорошо чистит за своими. Но кое-что есть. Герой войны, реформатор, ненавидит коррупцию и тупость. Ценит инициативу, но не прощает провалов. Имеет репутацию человека жесткого, но справедливого. И… — она сделала паузу, — по некоторым косвенным данным, он давно и безуспешно борется с той самой «теневой армией», информацию о которой ты нашел в кристалле. И, похоже, он видит в тебе потенциального союзника или мощный инструмент. Ты второй раз мелькаешь в громких отчётах.

Я открыл глаза. Инструмент, это было самое точное слово. Я был инструментом для Арсеньева, чтобы заткнуть дыры в бюджете. Для Князя, чтобы бороться с его врагами. Я чувствовал себя пешкой в большой, непонятной игре. Но даже пешка, дойдя до конца доски, может стать ферзем, а я собирался дойти.

* * *

Штаб Дальневосточного Корпуса во Владивостоке не имел ничего общего с нашим уютным, почти домашним батальонным штабом. Это было огромное, монументальное здание из серого гранита и стекла, возвышавшееся над городом, как утес. Здесь все дышало властью, порядком и скрытой силой. Идеально выбритые адъютанты в накрахмаленных воротничках двигались по гулким коридорам с бесшумной стремительностью. Воздух был прохладным, кондиционированным и пах дорогим парфюмом и полиролью для мебели. Здесь не было запаха пороха или солдатского пота. Война здесь велась другими методами: росчерком пера, тихим приказом по селектору, едва заметным кивком головы.

Меня провели по бесконечным коридорам в приемную командующего. Молодой капитан, адъютант Князя, с безупречной вежливостью предложил мне кофе и попросил подождать. Я сел в глубокое кожаное кресло и почувствовал себя неуютно в своем парадном кителе. Все вокруг было чужим, стерильным и враждебным.

Ровно в десять ноль-ноль дверь в кабинет Князя открылась, и тот же капитан кивком пригласил меня войти.

Кабинет был огромен, одна стена была полностью стеклянной, и из нее открывался захватывающий вид на залив Золотой Рог, где на рейде стояли серые громады имперских дредноутов и легкие, стремительные силуэты крейсеров. Но я смотрел не на них. Я смотрел на человека, который стоял у этого окна, спиной ко мне.

Князь Дмитрий Александрович Барятинский был выше среднего роста, строен и подтянут, несмотря на свои шестьдесят с лишним лет. На нем был простой, без единой награды, серый китель Корпуса. Седые, коротко стриженные волосы, прямая, как струна, спина. В его фигуре не было ничего от старого вояки. Он скорее походил на профессора университета или дипломата.

Он медленно повернулся, и я встретился с ним взглядом. Его глаза смотрели на меня не как на подчиненного. Это был взгляд ученого, который рассматривает под микроскопом интересный и редкий экземпляр. Взгляд был холодным, анализирующим, но без враждебности.

— Лейтенант Строганов, — его голос был спокойным, с легкой хрипотцой, голос человека, привыкшего отдавать приказы, а не повышать голос. — Присаживайтесь.

Я сел на стул перед его огромным, пустым столом, на котором стоял лишь один коммуникатор и лежала тонкая папка.

— Я прочитал ваш рапорт, лейтенант. И рапорты всех остальных, кто имел отношение к вашей… прогулке, — он сделал паузу, и в уголке его губ мелькнула тень улыбки. — Впечатляет, растёте в масштабах, как я погляжу. В одиночку сделали то, на что у целого жандармского полка ушел бы месяц и сотни жизней. И сделали это на машинах, которых, согласно документам, вообще не существует в природе.

Он не обвинял. Он просто констатировал факт, предлагая мне высказаться.

— Господин командующий, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Вверенная мне рота находилась в неудовлетворительном состоянии. Стандартные методы тренировок не давали должного эффекта. Я счел необходимым использовать нестандартные подходы для повышения боеспособности личного состава. Что касается техники… я использовал списанные и поврежденные компоненты, имевшиеся на складе батальона, для создания более эффективных транспортных средств, отвечающих современным требованиям маневренной войны.

— Маневренной войны… — повторил он, задумчиво глядя на меня. — Интересная формулировка. Вы понимаете, лейтенант, что ваши действия являются грубейшим нарушением всех мыслимых уставов? Самовольное изменение программы боевой подготовки, нецелевое расходование материальных средств, создание несанкционированных образцов вооружения… За любой из этих пунктов вас можно отдать под трибунал.

Я молчал, Арсеньев в красках уже всё расписал до него.

— Но, — продолжил Князь, и его голос потеплел, — вы дали результат. Выдающийся результат! А я, лейтенант, из тех командиров, которые считают, что результат важнее устава. Устав пишут для дураков, чтобы они не наломали дров. Умным людям приходится с ним тяжко…

Он обошел стол и сел напротив меня. Теперь нас разделяло не более двух метров, и я чувствовал исходящую от него ауру колоссальной власти и уверенности в себе.

— Я давно слежу за вами, Строганов. С самого вашего появления в батальоне. Вы феномен, человек, который мыслит категориями, недоступными большинству моих офицеров. Вы не просто солдат, инженер, тактик и, похоже, стратег. Вы видите не просто поле боя, систему. И умеете находить в ней уязвимости.

Он открыл папку, лежавшую на столе. Внутри были мои чертежи «Ястреба».

— Я показал это своим лучшим инженерам, — сказал командующий, постучав пальцем по листу. — Они сказали, что это гениально и никак не тянет на монтаж старых деталей. Просто, эффективно, и в то же время невероятно изящно. Они сказали, что автор этих чертежей либо гений, либо… обладает информацией, поглотив один из Кубов, доставленный из глубин крупной Аномалии.

У меня внутри все похолодело. Вот и ответ, кому меня передали из рук в руки. Ничего удивительного, что это сам Князь. Вопрос лишь в том, что дальше. Мне в прошлый раз хватило привета от майора Волкова, чтобы надолго прописаться в больничной палате.

— Я склоняюсь к первому варианту, официально, разумеется — усмехнулся Князь, видя мое напряжение. — Гении всегда немного не от мира сего. Так вот, лейтенант, мне нужны такие люди, как вы, Империи тем более. Но не для того, чтобы гонять контрабандистов по болотам. Это работа для рядовых жандармов. У меня для вас есть задача посерьезнее.

* * *

Князь Барятинский откинулся на спинку своего кресла, и оно с тихим шелестом приняло вес его тела. Исчезла маска радушного хозяина, впечатленного успехами молодого офицера. Передо мной сидел не просто командующий Корпусом. Передо мной сидел один из столпов Империи, человек, на плечах которого лежала ответственность за безопасность Империи, и взгляд его был тяжел, как гранитные плиты фундамента этого здания.

— То, что вы нашли в том караване, лейтенант, — начал он