Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

Операция по созданию новой личности началась в неприметной квартире на окраине Владивостока, превратившейся в филиал сверхсекретной лаборатории ИСБ. Запертая на все замки дверь, задернутые шторы, работающий в режиме радиомолчания коммуникатор, только я и Алиса.

— Итак, дорогой хозяин, приступим к пластической хирургии на дому, — ее голографическая фигурка сидела на моем столе, деловито просматривая на виртуальном экране какие-то анатомические атласы. — Какого персонажа будем лепить? Сурового ветерана с трагическим прошлым? Хитрого урку с золотыми зубами? Или, может, загадочного интеллектуала в очках? Учти, на последнее твоя физиономия тянет с трудом.

— Мне не нужен персонаж из дешевого романа, Алиса, — я сидел перед большим зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Обычное, ничем не примечательное лицо. Слишком правильное, слишком интеллигентное для той роли, которую мне предстояло играть. — Мне нужен человек, которого никто не запомнит, на кого посмотрят и через секунду забудут.

— Хм, задача нетривиальная, — она задумчиво постучала пальчиком по губам. — Сделать из тебя красавца было бы проще. Ну да ладно, значит, работаем по принципу «серой мыши». Ничего выдающегося, но с парой характерных деталей, которые будут отвлекать внимание.

На экране рядом с моим отражением появилось трехмерное изображение моего черепа, а затем и мышечного каркаса лица.

— Процесс будет не из приятных, — предупредила Алиса. — Я постараюсь использовать медицинские протоколы для блокировки болевых рецепторов, но дискомфорт гарантирую. Готов?

— Начинай, — коротко бросил я, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза.

Первое ощущение было похоже на укус тысячи крошечных комаров. Мелкая, зудящая дрожь пробежала по всему лицу, от подбородка до лба. Это медицинские наниты внедрялись в кожу, блокируя нервные окончания. Затем пришло другое чувство. Странное, глубинное давление, словно невидимые пальцы медленно, но неумолимо начали мять мое лицо, как кусок глины.

— Начинаем с носа, — деловито прокомментировала Алиса. — Слишком прямой, аристократический. Добавим легкую горбинку и немного сместим кончик влево. Классика жанра, сломанный в драке нос. Сразу минус двадцать очков к интеллекту и плюс тридцать к образу уличного бойца.

Я почувствовал, как хрящи в моем носу начали двигаться. Не было острой боли, но было жуткое, противоестественное ощущение того, что твое тело перестает тебе принадлежать. Слышался тихий хруст, словно кто-то давил сухую ветку. Я сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

— Теперь скулы. Сделаем их чуть шире, более выраженными. Это придаст лицу грубости, мужественности. И немного поработаем с подбородком, сделаем его более квадратным. Убираем мягкость, добавляем агрессии.

Давление усилилось, казалось, мое лицо медленно расплющивают в тисках. Я чувствовал, как смещаются кости, как натягивается кожа. Дыхание стало частым и прерывистым.

— Так, с каркасом закончили. Теперь экстерьер, — Алиса переключилась на другой протокол. — Добавим пару шрамов, неглубоких, но заметных. Один здесь, на брови, якобы от ножа. И еще один, рваный, на щеке, как будто задели осколком. Это добавит тебе брутальности и отвлечет внимание от глаз. Глаза самое сложное, их выражение не изменить нанитами.

Я почувствовал легкое жжение, сначала над глазом, потом на щеке. Кожа стягивалась, формируя рубцовую ткань. Процесс был быстрым, почти безболезненным.

— Цвет кожи, сделаем ее чуть темнее, более обветренной. И добавим легкую, нездоровую желтизну в белках глаз. Признак не самой здоровой печени. Типично для человека, который не брезгует дешевым алкоголем. И последнее волосы, изменим линию роста, сделаем ее чуть ниже, и добавим пару залысин на висках.

Через час, который показался мне вечностью, все было кончено. Я сидел, боясь открыть глаза. Лицо горело, как после сильного солнечного ожога, и ощущалось чужим, как резиновая маска.

— Можешь смотреть, дорогой хозяин. Встречай нового себя.

Я медленно открыл глаза и посмотрел в зеркало. Из зеркала на меня смотрел незнакомец. Это был я, и в то же время не я. Тот же цвет глаз, та же форма губ, но общее впечатление было совершенно другим. На меня смотрел мужчина лет тридцати пяти, с грубым, обветренным лицом. Слегка искривленный нос, квадратный подбородок, шрам над бровью, все это делало его похожим на тысяч других мужиков, которых можно встретить в любом портовом кабаке или на стройке. Человек, от которого не ждешь ничего хорошего, но и особой угрозы в нем не видишь. Простой, уличный хищник средней руки, идеально!

— Неплохо, — выдохнул я. Мой голос прозвучал хрипло.

— Это только начало, — отрезала Алиса. — Внешность, это десять процентов успеха. Теперь самое сложное, тебе нужно сломать в себе офицера.

Следующие несколько дней превратились в изнурительную тренировку. Моя комната стала театральной сценой, а Алиса — самым придирчивым в мире режиссером.

— Не так! — кричала она, когда я в очередной раз инстинктивно выпрямлял спину. — Ты не на плацу! Сутулься, смотри исподлобья! Руки в карманы! Ты должен двигаться не как офицер, а как человек, который в любой момент готов либо ударить, либо убежать!

Я часами ходил по комнате, пытаясь выработать новую походку, развязную, чуть вразвалочку. Учился сидеть, развалившись на стуле, а не прямо, как аршин проглотил. Учился говорить, используя уличный жаргон, который Алиса выуживала из полицейских допросов и записей из кабаков.

— «Господин хороший», «по какому случаю интересуешься?», «слышь, ты, рамсы не путай», — она выводила мне на экран целые списки фраз. — Повторяй! И не с такой кислой миной, будто тебе лимон в задницу засунули! Вживайся в роль!

Я тренировался перед зеркалом, меняя выражение лица, репетируя ухмылки, презрительные взгляды. Я учился курить, не как аристократ, элегантно держа сигарету двумя пальцами, а как портовый грузчик, зажимая ее зубами и сплевывая на пол.

Это была мучительная ломка. Все, чему меня учили, все, что стало моей второй натурой, выправка, четкость речи, манеры, все это нужно было уничтожить, похоронить под маской хама и быдлана.

Алиса создала мне новую биографию. Виктор Волков по кличке «Волчок». Бывший старатель с приисков Аномалии, отсидевший пару лет за драку с поножовщиной. На несколько лет осел в Иркутске, ничего особенного, таких, как он были сотни. Затем подозрения в разбое по отношению к официальным старателям, более пристальное внимание со стороны полиции и Особого Корпуса. Как итог, очередной разбой и его опознали выжившие. Объявление в розыск, сначала региональный, затем общеимперский. Она вшила эту легенду в полицейские базы данных, создала фальшивые записи, свидетельства. Теперь Виктор