Жрец Хаоса. Книга ХVI - М. Борзых

как тот отлучался для приватной беседы с султаном. А уж когда в Алексеевском зале появился Латиф Сафарович Тенишев с лицом чернее ночи, игнорировать все эти мелкие несостыковки стало выше её сил.

Елизавета Ольгердовна, с неизменной улыбкой прохаживаясь по залу, подошла к мурзе Тенишевых и, зацепив его под локоток, направила в один из ближайших переговорных залов. Её пальцы сжались на рукаве его камзола с такой силой, что он невольно замедлил шаг, словно удивлённый такой твёрдой хваткой.

— Какого демона у вас происходит и какого размера та куча дерьма, которую старательно пытаются подмести под ковёр Имперская служба безопасности и вы все вместе взятые? — произнесла княгиня, стоило тяжёлой дубовой двери с глухим стуком закрыться за их спинами, отсекая гул празднества.

Тенишев разом окаменел, превращаясь в статую. Его плечи напряглись, а на скулах заиграли желваки. Глаза мурзы налились тьмой, а зубы скрипнули, будто он пытался удержать себя и не сорваться. Памятуя о специфическом отношении Тенишевых к женщинам, но тем не менее имея в виду заключённый между родами союзнический договор, Елизавета Ольгердовна поднажала:

— Напомню, что интерес непраздный. Между нашими родами заключён союзный договор о взаимопомощи. Если я могу хоть чем-то помочь, говори сейчас. Не время и не место для предрассудков. Потом можешь меня хоть на порог вашей резиденции не пускать, предпочитая общаться исключительно с моим правнуком. Но если тебя загнали в угол, то помощь одной старой и уже не столь больной крысы в моём лице, в своё время просидевшей в таком углу, вполне может пригодиться.

Латиф Сафарович сдался. Он выдохнул, и в этом выдохе послышалось нечто похожее на молчаливую капитуляцию. Комната показалась ему душной, и он расстегнул верхнюю пуговицу воротника, словно пытаясь впустить в лёгкие больше воздуха.

— Баязед украл Алису. Но предъявить мы ему ничего не можем.

— Вот это сейчас была лирика. Рассказывай быстро, чётко и по фактам. Но сперва поднимай ваш щит живой. На всякий случай.

Удивительно, но Латиф Сафарович послушался, призвав стихию в который раз за этот долгий день.

Разговор двух глав родов уместился буквально в пару минут, после чего Елизавета Ольгердовна криво ухмыльнулась:

— Пока вы решаете, что делать, могу предложить внедрить шпионов кому-нибудь из его охраны, а лучше всем сразу. Они наверняка будут сопровождать султана, а этот кобель шелудивый не удержится и после коронации наверняка отправиться навестить новоприобретённую игрушку.

— Как ты внедришь шпионов в охрану? — нахмурился Тенишев. — Они же верные псы султана. Никто не пойдёт на предательство.

— Охрана мне нужна как перевозчики. Шпионы у меня свои. Маленькие, живые и регулярно выходящие на связь. Уж чему-чему, а вариативности использования дара Юра меня научил, — она усмехнулась, и в её усмешке скользнула гордость за своего правнука.

— Почему не султану?

— Да потому что султан — априори наиболее защищённая боевая единица. К тому же его тьма должна быть с сюрпризами, раз уж вашу силу учуяла, значит, и чужое вмешательство определит. Султана как раз трогать нельзя.

— И кого же ты предлагаешь подселить так, чтобы их не уничтожили какие-нибудь амулеты? — Тенишев всё ещё плохо понимал смысл предложенной помощи.

— Клещей. Очень маленьких. Они заберутся под кожу, где будут до поры до времени спать и жрать, а после выберутся наружу и подскажут нам, где находится Алиса.

Лицо у Латифа Сафаровича просветлело, он задумался. Брови сошлись над переносицей, будто он выискивал в памяти некий давно забытый факт.

— У тебя же предельная дальность общения с химерами не так чтобы очень велика, верно?

— Километров двадцать-двадцать пять будет. — Она пожала плечами, словно говорила о чём-то обыденном. — Этого вполне достаточно, чтобы накрыть весь Стамбул. Поэтому придётся мне сократить моё участие в коронационных торжествах и отправиться в гости к старому другу, погреть кости на южном побережье.

Тенишев взирал на Елизавету Ольгердовну со смесью недоверия и надежды, но всё же лояльность вынуждала его предупредить союзницу о последствиях:

— Сперва князь с женой покинули коронацию до заката, теперь ты… Это воспримут как плевок в лицо Пожарским. Вас же все сплетники и дворянство будут медленно поджаривать на вертеле огня из слухов.

— Плевать. Я на этом вертеле главный экспонат лет семьдесят, и ничего, жива-здорова. Император же у нас сама адекватность. Юра и вовсе по его поручению отбыл, я тоже предупрежу о причине внезапного отъезда. Не кисни, Латиф Сафарович. Отобьём сообща Алису. Неплохо бы определить точку сбора для встречи и обмена оперативной информацией, прежде чем мы отправимся наводить шорох в султанском гареме.

— Есть такая, — ответил Латиф Сафарович. — Не исчезай до полуночи, я выясню и сообщу тебе адрес. Туда уже поодиночке стекаются кавказские егеря.

— Отлично, — задорно улыбнулась Елизавета Ольгердовна. — Нам давно уже следовало нанести ответный визит вежливости османам, особенно после землетрясения в Крыму. Причём визит не тихий, а с фейерверками. Да такой, чтобы им запомнилось надолго. — Она чуть прищурилась, и в этом прищуре мелькнул опасный блеск. — И знаешь что? Привлеку-ка я старую знакомую, чтобы наш визит запомнился надолго.

— Кого? — насупился Латиф Сафарович.

— Человека, у которого на османского султана не меньший зуб, чем у тебя сейчас. Грозу Кавказа. Нам всё равно пригодится отвлекающий манёвр. А уж Ашхен устроит такой манёвр, что султану резко станет не до нас.

Лицо Латифа Сафаровича отражало скорбное осознание уязвлённого мужского самолюбия. До чего он докатился, если проблемы его семьи будут решать женщины?

Словно прочитав его мысли, княгиня Угарова ухмыльнулась и похлопала того по руке:

— Неправильно расставляешь приоритеты, Латиф Сафарович. Это не мы едем прикрывать твою задницу в Стамбул. Это разъярённые женщины с очень хорошей памятью, пользуясь случаем, заодно хотят свести счёты с турецким султаном. Алиса — лишь благонравный предлог. На порку Баязед напрашивался давно. — Она подмигнула, и в этом жесте было столько озорства, что даже суровый мурза невольно смягчился. — Чувствуешь разницу?

На этом их разговор с мурзой завершился. В Алексеевский зал они возвращались уже поодиночке. При этом в крови у Елизаветы Ольгердовны бурлил азарт. Давненько она не участвовала в боевых операциях на чужой территории.

Пока же разум работал чётко и последовательно: сперва необходимо было создать и подсадить не больше двух десятков шпионов, практически незаметных человеческому глазу. Создавала она их на вырост. Под кожей у охраны они должны были напиться крови и подрасти, достигнув как раз