Мечи, сидр и прочие развлечения - Брайан Макклеллан

чтобы увидеть, как позади Вави на верхнюю площадку лестницы, шатаясь, поднимается Чиата. Одна ее рука беспомощно висела плетью. Один из рукавов был оторван. В синяках и порезах, сплошь покрытая кровью, с красными от напряжения, дикими глазами. Очередное видение?

Чиата, должно быть, закричала, потому что Вави резко развернулась, пытаясь навести пистолет на селизийку. Чиата набросилась на нее, вцепилась мертвой хваткой в волосы и принялась швырять Вави из стороны в сторону с такой силой, что пистолет отлетел и заскользил по полу. Чиата приложила матриарха о стену раз, другой, третий, после чего швырнула ее на пол окровавленной, неподвижной кучей.

Демир мог лишь беззвучно разевать рот, пока Чиата прорывалась сквозь языки пламени. В мгновение ока она оказалась рядом, мертвой хваткой вцепившись в его руку. Ее взгляд пронзил его насквозь. Голубые глаза были полны яростной решимости. Вся башня вокруг них стонала и трещала.

«Меч», — сумел выдавить Демир; его трясло так сильно, что он даже не мог удержать ее руку. «На ней твой меч. Забери его. Спасайся».

Она потянула его за собой, практически волоча на себе. Шаг, рывок. Шаг, рывок. Они снова оказались у окна. Легкие и глаза Демира забились дымом. Боги, какая же она сильная! Сколько же на ней форжгласа? Достаточно, чтобы выжить при падении. Он безуспешно пытался оттолкнуть ее. Он не мог дышать. Не мог видеть. Ему конец.

Ее губы прижались к его губам, пока она с силой вогнала осколок форжгласа в один из его пирсингов, а затем прошептала на ухо:

«Теперь можно прыгать, Деми».

Глава 7

Чиата прижимала влажный платок к носу и рту и медленно брела по щиколотку в пепле, устилавшем руины поместья Тероверде, осторожно обходя тлеющие очаги, которые все еще дымились даже спустя пять дней после того, как пожар утих. И она была здесь не одна. Рядом находился Деми — изможденный, но живой. Десятки слуг и верных стражников обыскивали пепелище в поисках уцелевших ценностей. По правде говоря, большинство из них уже разбежались. Нет матриарха — нет ни поместья, ни денег. Чиата была не прочь осудить их за нелояльность, но она лично знала Вави. Винить бывших работников было трудно.

Те немногие, кто остался, до сих пор не решались подойти ни к ней, ни к Деми. Ни местный магистрат, ни ополчение не вмешивались, когда они искали курглас в городе. Практически все смотрели на них со здоровой долей ужаса. Это, казалось, беспокоило Деми. Чиата же видела в этом только плюсы. Если эта странная земля не хотела преследовать ее за смерть одного из своих дворян, кто она такая, чтобы задавать вопросы?

На ее взгляд, Вави Тероверде и ее наемники балкани получили именно тот конец, который заслужили.

Осталось уладить лишь один нерешенный вопрос, прежде чем она сможет навсегда оставить это место.

«Нашел!» — крикнул Деми.

Чиата поспешила к месту, где он стоял на краю обрушившегося подвала. Голос Деми был хриплым. Ожоги на его щеках порозовели — заживали. Еще несколько дней с кургласом, и они пройдут бесследно. На руке у него была тяжелая кожаная перчатка, в которой он держал искореженную полосу металла. При виде нее у Чиаты болезненно сжалось сердце.

«По крайней мере, мне так кажется», — добавил Деми. «Это он?»

Чиата протянула левую руку, но передумала и взяла его правой. Ее собственные ожоги практически исчезли благодаря обильному применению кургласа, но левая рука все еще была в ужасном состоянии. Она категорически отказывалась удерживать хоть какой-то вес. Хирург сказал, что это пройдет. Со временем. И твердил, что ей крупно повезло, что она не лишилась руки полностью.

Она не чувствовала себя счастливицей, ведь теперь в руках у нее было то, что осталось от Меча Багровой Лилии. Тонкая сталь, должно быть, размягчилась под воздействием пламени — до того, как на нее рухнуло здание, или после, она не знала. Гарда вмялась в рукоять, розовое золото было безнадежно испорчено. Глаза Чиаты наполнились слезами, а сердце сжалось от тяжести.

«Это он», — подтвердила она.

Они стояли в пепле в молчании, пока слезы текли по ее щекам.

«Мне жаль», — тихо произнес Деми. Он одарил ее той самой виноватой полуулыбкой, какая была у него при первой встрече. «Я ведь говорил тебе спасать меч».

Она покачала головой:

«Я сделала правильный выбор».

Вместе они осторожно покинули руины. Местные жители обходили их стороной. Некоторые съежились, увидев меч, несомненно, опасаясь, какое ужасное возмездие обрушит на них Чиата за то, что их покойная хозяйка уничтожила ее имущество. Чиата игнорировала их. Ее дела здесь были закончены.

Их лошади ждали в винограднике, рядом с небольшим лагерем, который они разбили два дня назад. Чиата потрепала Пенни по морде и угостила морковкой, прихватив еще одну для статного мерина, которого Деми купил в Дризе. Ей хотелось что-то сказать лошади. Может быть, поблагодарить за терпение. Но слова не шли с языка. Все те жизни, которые она отняла. Жестокие сражения. Она и Деми едва не погибли, и все ради того, чтобы Меч Багровой Лилии встретил свой конец.

Чиата уложила кусок искореженного металла вместе со своими седельными сумками и принялась сворачивать лагерь. Деми присоединился к ней, молча разделяя ее скорбь. Лошади уже были оседланы, а спальные мешки уложены, когда он наконец подошел ближе и убрал прядь волос с ее лица.

«Что ты будешь делать?» — спросил он.

«Я отвезу Меч Багровой Лилии обратно во Двор Лилий». Она увидела вопрос в его глазах и грустно улыбнулась. «Селиз заслуживает того, чтобы увидеть, что с ним стало. Я… я не знаю, изменит ли что-нибудь возвращение останков. Не знаю, потерян ли теперь Меч Багровой Лилии для этого мира на целое поколение».

«Селиз — понимающая богиня?»

«Возможно, даже слишком понимающая», — ответила Чиата.

«Тогда тебе нечего бояться».

«Это не страх, Деми. Это печаль».

Он кивнул, хотя она не была уверена, что он понял. Она открыла рот, но тут же осознала, что понятия не имеет, что сказать. Со стороны дома к ним кто-то приближался, и она была рада этому прерыванию. Это был незнакомец: мужчина среднего роста, верхом на прекрасной оссанской лошади и одетый в изящную, но скромную оссанскую одежду. Его куртка была плотно застегнута до самого горла. На несколько секунд он устремил свои безжизненные глаза на нее, прежде чем обратился к Деми, почтительно кивнув.

«Мастер Граппо».

Деми поднялся, его губы презрительно скривились.

«Тисл. Из-под какой колоды