Мечи, сидр и прочие развлечения - Брайан Макклеллан

Незнакомец не отреагировал на оскорбление. «Твоя мать наняла меня, чтобы вернуть тебя домой».

«С каких это пор ты работаешь на кого-то, кроме Мадж?»

«С тех самых, когда приходит время расплачиваться за одолжения».

«Я не пойду домой».

Тисл закатил глаза. «У тебя есть обязанности».

«Больше нет».

«Пост губернатора».

«Я подал в отставку».

«Семья-гильдия».

«Мне это не нужно».

«У тебя есть друзья и люди, которые беспокоятся о тебе».

«Я написал письма тем, кто для меня важен».

«Я отвезу тебя домой, — сказал Тисл, — хочешь ты этого или нет».

В обычных обстоятельствах Чиата, возможно, вмешалась бы. Она не знала этого человека, угрожавшего ее другу. Но… угроза, казалось, не имела реального веса. Деми не грозила никакая опасность. У Чиаты появилось отчетливое ощущение, что это не ее дело. Она занялась своей палаткой, краем уха прислушиваясь к мужчинам, чей спор становился все более яростным.

В эти последние дни Деми не распространялся о том, кто он такой. Чиата не давила на него, но часто вспоминала краткую беседу с тем солдатом на границе Оссы и Балкани, который рассказал ей, что губернатор Граппо пускал беженцев в свою провинцию вопреки воле правительства. Вспоминала она и другие истории — истории, которые долетали через границу даже в самый разгар революции. В них говорилось о мальчишке-губернаторе, который вдохнул новую жизнь в провинцию Кашти. Поговаривали, что ни одна женщина не могла перед ним устоять, и ни один мужчина не мог долго на него злиться. Харизматичный, умный как черт, человек с собственным видением будущего. О нем отзывались как о будущем Оссанской империи.

Но она слышала и другое. За последние несколько дней до Дриза докатились слухи о резне в оссанском провинциальном городке Холикан. Противоречивые приказы. Политики и офицеры, перекладывающие вину друг на друга. Колоссальная попытка замять дело и выгородить виновных. Деми был замешан в этом. Он не отрицал. Но и не вдавался в подробности.

Да Чиате это и не нужно было знать. Что до нее, то Демир Граппо и ее друг Деми были двумя совершенно разными людьми.

Когда она закончила паковать седельные сумки Пенни, Деми и незнакомец уже вовсю орали друг на друга. Словесная перепалка не утихала. Печаль, которую она испытывала из-за меча, лишь усилилась, стоило ей взглянуть на лицо Деми. Этот бедный, несчастный человек. «Обязанности», как выразился Тисл. Люди, которые требовали, чтобы Деми вернулся в столицу или в свою провинцию.

Ни один из них не заметил ее ухода. Она направилась в Дриз, купила припасов в дорогу, а также немного фуража и кусочки сахара для Пенни. Она подумывала напоследок заглянуть на виллу того мастера палочного боя, чтобы навсегда запечатлеть ее в памяти — ведь ночь, проведенная там с Деми, безвозвратно изменила ее саму, хоть она пока и не могла понять, как именно.

Вместо этого она двинулась на север. В конце концов, богиня завещала своим рыцарям никогда слишком сильно не привязываться к какому-то месту или человеку. А Чиата все еще надеялась, что однажды станет рыцарем, даже несмотря на свою неудачу здесь.

На том самом мосту, где она когда-то встретила Деми, ей попалась фигура в грязном, потрепанном непогодой плаще, которая медленно брела, опираясь на суковатую трость. Чиата замедлила Пенни до шага, а затем соскользнула с седла рядом с этой фигурой. Ей показалось уместным завершить свое посещение Дриза каким-то добрым делом. «Сударыня, — окликнула она, взяв фигуру под капюшоном за руку, — не хотите ли проехать несколько миль на моей лошади?»

Однако ее пальцы коснулись вовсе не узловатой, увядающей плоти пожилой женщины. Под тканью угадывались крепкие мышцы и сухожилия. Капюшон повернулся, и на Чиату блеснули до боли знакомые глаза. Дыхание перехватило, и она упала на одно колено.

«Селиз», — прошептала Чиата.

«Ах, маленькая Чиата», — промурлыкала богиня. Ее голос, одновременно властный и мелодичный, захватил сердце Чиаты и наполнил его радостью, хотя стыд тут же вызвал новые слезы на глазах. «Как же ты выросла с тех пор, как мы последний раз разговаривали. Ты забрела далеко за пределы Балкани».

«Моя Леди…», — начала Чиата, но сильная рука цвета слоновой кости потянулась и мягко взяла ее за подбородок.

«Тсс, тсс. Я знаю. Бедный Вильгельм встретил свою судьбу от рук предателей. Я уже побывала там, чтобы отблагодарить оссанских солдат, нашедших его, и освятить его могилу. А что с теми бесчестными оруженосцами?»

«Преданы твоему суду, Леди Справедливость».

Палец богини ласково погладил Чиату по щеке. «Спасибо».

«Селиз, меч…» Голос Чиаты сорвался. У нее не повернулся язык произнести это вслух. Вместо этого она поднялась, не отрывая взгляда от булыжной мостовой, и достала Меч Багровой Лилии, который был спрятан за седельными сумками. Развернув его, она снова опустилась на колени и протянула искореженную сталь над головой, поднося ее своей богине. «Прости меня, моя Леди. Мне не удалось вернуть меч прежним».

«Не удалось?» — с сомнением повторила Селиз. «Я не вижу здесь никакой неудачи».

«Он был уничтожен».

Селиз прищелкнула языком и неожиданно рассмеялась. «Ах, ах. Никогда бы не подумала, что придется накладывать чары еще и против огня! Как глупо с моей стороны».

«Я верну меч во Двор Лилий, — сказала ей Чиата, — где ты сможешь решить дальнейшую судьбу Багровой Лилии». Она украдкой заглянула под капюшон, вглядываясь в то самое круглое улыбающееся лицо, что было вышито на ее седельных сумках и запасном жилете. Почему Селиз улыбалась? Разве она не видела, что здесь произошло? Разве не понимала, что рыцарский орден уничтожен?

«Это долгий путь зря», — ответила ей Селиз.

«Я не понимаю, моя Леди».

В ушах Чиаты раздался тихий гул — нечто похожее на вибрацию магии годгласа, но все же иное. Селиз вздохнула:

«Ох, да опусти же ты его наконец. Руки ведь устанут».

Чиата подчинилась и едва сдержала судорожный вздох. В ее вытянутых руках больше не лежало изуродованное пламенем железо. Клинок сиял, прямой и безупречный, рукоять была обтянута тончайшей кожей, а гарда снова пламенела розовым золотом, искусно переплетаясь в форме северной лилии. Она подняла взгляд, пытаясь понять, что происходит, и увидела, что теперь ее богиня преклонилась перед ней. Селиз наклонилась и прижалась теплыми губами к ее лбу.

«Ты отлично справилась, милая Чиата», — произнесла Селиз. Ее голос доносился будто издалека, почти заглушаемый внезапно поднявшимся ветром. «Но я чувствую, что твоя работа здесь, в оссанских провинциях, еще не окончена. Задержись здесь на какое-то время. Постранствуй по их дорогам.