Лесной Дозор 4 - Александр Вольт

— Можно сказать, что у меня открылись магические способности, — подвел я первую черту, чтобы не называть навыки тем, чем они являлись на самом деле. — И вкупе с тем, я могу их развивать.

— Во-первых, ты сам сказал, что магия исчезла. Многие не знают причин, но говорят, что это случилось из-за Выброса Тьмы. Во-вторых, магию умели развивать все, кто был ей наделен в той или иной мере. В старые времена людям и имперским эльфам присваивали ранги в зависимости от резерва их души, но это все лирика. Пока что ничего нового я не услышала кроме того, что ты стал обладать магией вопреки тому, что в мире все ее лишились. Продолжай.

Выходит, до Выброса магию тут мерили и раскладывали по полочкам, как у нас разряды у спортсменов. Девка сказала это между делом, а для меня в этой обмолвке было очень много информации.

— Да, вот только моя магия не завязана на… — я попытался подобрать слова, потому что досконально не знал, как здесь все работало. И тут мозг сам подкинул информацию. — На Мировой Энергии. Я и мои способности независимы от нее. Например, сконцентрировавшись я могу стрелять точнее, чем ты из своей снайперской винтовки. Помнишь недавно одна из разломных тварей смогла обойти тебя во время последнего Прорыва, и я ее убил, когда она летела в твою сторону.

— Да.

— Наира, я убил ее целясь при помощи коллиматора. Как много ты знаешь стрелков, которые могут убить летящую цель с такой дистанции без кратника?

Мышцы лица у эльфийки слегка дрогнули. Кажется, что только сейчас она осознала каким образом я убил ту тварь. Для нее это не составляло труда, ведь регулируемая оптика позволяла провернуть такие выстрелы, лишь умело владея оружием и взяв правильно упреждение. Да, это навык, но это куда проще, чем выстрелить, целясь из коллиматора. И уж тем более из механического прицела.

— Я не верю, что ты способен выстрелить метче, чем я.

Видимо тут уже была профессиональная гордость.

— Я готов поспорить с тобой на что угодно, что смогу попасть в цель из мушки точнее, чем ты, — ответил я без всякого бахвальства. — Только давай не пойдем это проверять прямо сейчас, зная твою импульсивность, ладно? Давай разберемся хотя бы с этим.

— Хорошо. Продолжай.

Я набрал воздуха в грудь.

— Я могу лечить. Ты же заметила, что мои синяки на шее, — я оттянул ворот свитера, демонстрируя покрытую щетиной кожу, — исчезли очень быстро. Хрипота ушла. Для таких увечий они прошли слишком быстро, не так ли? А то, что я хожу без костыля и бегаю, как молодой сайгак, тебя не удивляет? Сколько времени прошло с того момента, как я встал на ноги после ужасной травмы? Две недели? Три? Непропорционально мало, чтобы я позволил себе рысачить по тайге без костыля, даже не хромая. Хочешь покажу ногу? — я наклонился, не дождавшись ответа, и рывком задрал штанину вместе с подштанниками, демонстрируя голень, на которой после дичайшей травмы остались только гладкие шрамы, которым навскидку можно было бы дать несколько лет. — Смотри, — я поднял глаза. — Похоже на шрамы от раны, которой от силы три недели, а?

— Нет, — сдавлено ответила она.

Она эту ногу две недели выхаживала. Промывала, бинтовала, шину ладила и сама же считала, сколько мне лежать пластом. Такому свидетелю доказывать ничего не требовалось. Она глядела на гладкие рубцы и явно прекрасно понимала, что вместо него там должны были быть уродливые и припухшие куски плоти.

— Я вижу намерения животных. Могу сказать как они настроены к нам с большого расстояния: доброжелательно, нейтрально или враждебно. Я понимаю животных, и они понимают меня. Но то, что Миша тогда пошел с тобой не значит, что я могу ими повелевать. Мы просто… друзья, — подобрал я самое верное слово, потому что Миша действительно был для меня другом. И, к слову, мне надо было бы к нему как можно быстрее вернуться, чтобы наложить исцеление.

— А реликт? Как ты… как это возможно?

— Это моя особая сила. Я на пять минут становлюсь невероятно быстрым, сильным и ловким. Ты сама это видела, когда мы дрались с У-уком. Видела, как я прыгал, как я боролся с ним вместе с другими животными. Правда платой за это становится невероятная усталость организма на следующие несколько часов. И да, я пробил Когтерезу череп ударом кулака. Это ужасно, но у нас не было выбора.

Несколько секунды мы молчали.

— Послушай, — обратился я к ней, начав внутренне переживать за шатуна, — мне надо проверить Мишу. Хочешь — пошли со мной, я покажу тебе как лечу, чтобы подтвердить слово делом.

— Лечить? От чего? — она на секунду задумалась и лицо ее исказилось. — Только не говори…

— Он заболел тем же, чем болел тот реликт. Не знаю как конкретно, но, наверное, или нализался крови, измызгавшись, или в слюну вляпался, там уже поди разбери. Фактически это бешенство, но прогрессирует оно в организме значительно быстрее. Мне с волками мрака и другими реликтами по мою сторону пришлось объединить усилия, чтобы найти его и усмирить, чтобы затем связать и наложить исцеление. Я не знал поможет ли это, но… к счастью, помогло. Одна загвоздка — зараза все еще в его крови и никуда не делась. Просто крепко спит и в ближайшее время обязана проснуться, так что мы должны торопиться.

Я не стал ей рассказывать, как он выл и просил меня уходить, как мы вязали его впятером и как я оплакивал его на снегу у собственного крыльца. Такое пересказывать нельзя, такое надо просто пережить, но не до сентиментов было мне в данный момент.

— И ты все это время сидишь тут и со мной лясы точишь вместо того, чтобы проверять как он там⁈ — подскочила эльфийка на месте. — Собирайся немедленно, я с тобой!

Вот же ж… Остроухая! Только что грозилась язык откусить, если ответов не будет, а как услышала про больного медведя, так сама меня из-за стола гонит.

Я тоже встал с места.

— Это все вопросы, на которые ты хотела услышать ответ?

— Нет, но раз ты говоришь, что медведь болен и ему нужна твоя помощь, то это первостепенно! Заодно покажешь, как ты «магией», — она пальцами обозначила кавычки, — владеешь.

Собиралась она так, что я едва успевал следить за руками.

Наира сгребла с крючка куртку и накинула ее прямо поверх домашней майки, даже не подумав