Лесной Дозор 4 - Александр Вольт

переодеться. Штаны на ней остались тонкие, в которых она укладывалась спать и встретила меня, зевая, у порога. Ноги эльфийка сунула в ботинки на босу ногу, шнурки затянула через две дырки и рванула к оружейному шкафу, где рывком отворила дверцу, сняла винтовку и небрежно закинула через плечо.

— Ты бы оделась по-человечески, — сказал я, выходя в коридор, принимаясь одеваться. — На улице за двадцать. Пока долетим, застудишься к чертям собачьим, а мне потом тебя выхаживать. У меня нынче и без того полон лес больных.

— Некогда, — отрезала она, застегивая молнию до подбородка. — Ты сам сказал, что ему нужна помощь. Так чего мы стоим? И вообще, я тебя выхаживала, и ты меня понянчишь, не раскиснешь.

— Термобелье хотя бы натяни. Две минуты делов.

— Егор.

Она глянула на меня так, что я понял: спорить бесполезно. Ну и ладно. Насильно на девку штаны натягивать я не собирался, а время и вправду поджимало. Я только сдернул с вешалки ее шарф и сунул ей в руки, покуда она возилась с ботинком, который упрямо не поддавался шнуровке.

— Хоть горло замотай, снайпер.

Шарф она взяла. И даже намотала, что я счел маленькой победой.

Дите мы оставили спать у печи. У-ук на всю нашу возню даже ухом не повел, только перевернулся на другой бок и засопел громче. Наира на секунду задержалась над ним, поправила покрывало, проверила заслонку у печки и только после этого шагнула к выходу.

Упор, поворот, лязг.

Мы выскочили наружу друг за другом, толкнули дверь и, едва не падая на скользких ступенях, скоро спустились.

Доски стояли у крыльца рядышком, ее и моя. Мы вскочили на них почти одновременно. Турбины взвыли, поднимая пластик над сугробом.

— Держись за мной, — бросил я через плечо. — Пойдем поверху, вдоль оврага. Так короче.

Летели мы ходко. Луна стояла высокая, чистая, и снежная равнина под нами отливала синим, как в редкие январские ночи, когда в тайге видно не хуже, чем днем.

Я поглядывал на нее краем глаза. Эльфийка шла чуть позади и правее. Мороз однозначно лез ей под воротник, под майку и ботинки, выхолаживая все до основания. Я знал это точно, потому что сам такое проходил. И знал, что она не скажет ни слова.

Своих не бросают. Даже если свой весит полтонны и ходит на четырех лапах. Он же пошел ее оберегать, когда я попросил и, видимо, Наира чувствовала некоторое обязательство перед шатуном, и поэтому сорвалась так резво.

Знакомая бетонная коробка вынырнула из темноты, подсвеченная тусклой дежурной лампой над крыльцом. Турели на периметре стояли молча, стволами к Разлому.

Я сбросил тягу, спрыгнул с доски и, не глуша ее, сразу двинулся в обход бункера. Наира соскочила следом, придерживая винтовку.

— Куда?

— За дом. Он там устроился, под елью.

Мы обогнули серую стену. Снег с этой стороны лежал нетронутый, только моя вчерашняя тропка вела к поленнице да к дровяному навесу. Я замедлил шаг, вслушиваясь.

Тайга молчала. Ни хруста, ни сопения, ни тяжелых шагов. Ничего.

А ведь я должен был услышать его еще от крыльца. Такая туша во сне сопит на пол-леса. А если и не спит, то должен был бы ворчать чего-нибудь и как-то себя развлекать. Но вместо этого стояла тишина, и от этой тишины у меня внутри все смерзалось в ледяной ком.

Я поднял руку, останавливая Наиру, и пошел дальше один, ступая мягко, с пятки на носок.

С момента последнего применения исцеления прошло больше, чем шесть часов. Я гнал по этому лесу как мог, торопился, но между делом успел и супу похлебать, и в тоннель залезть, и с эльфом на пне посидеть, и с девкой на кухне лясы поточить, а зараза в мишке все это время только и делала, что ждала, когда сможет вырваться из клетки.

Старый ты дурень, Павлодмитрич. Потратил бы пять минут на обратном пути и не серчал бы сам на себя сейчас, да не занимался самоедством.

Вот правду говорят, век живи, век учись, а все равно дураком помрешь, ей-богу.

Раскидистая ель выступила из темноты. Под ее широким шатром белело утоптанное лежбище, аккуратное, вымощенное сухими лапами, как он и настелил себе накануне.

И было оно пустое.

Я замер над лежбищем, и в груди у меня сделалось совсем нехорошо. Снег вокруг был перепахан вдоль и поперек. Глубокие борозды уходили в стороны, будто зверь шатался тут кругами. С нижних веток ели была содрана кора, и светлые щепки валялись прямо на насте.

— Егор, — тихо позвала Наира сзади. — Что там?

Ответить я не успел.

Из темноты, шагах в двадцати от нас, донеслось тяжелое сопение.

Кто-то в глухой черноте под соседними елями дышал. Дышал так, словно пробовал воздух на вкус и пытался разобрать кто пришел к спальнику, врал али друг.

Я медленно, очень медленно повернул голову на звук. Наира за спиной у меня перестала дышать вовсе.

Снег скрипнул под тяжелой лапой.

Я вгляделся в темноту до рези под веками, отыскивая взглядом то место, где над косматой башкой должна была висеть светящаяся строка.

Глава 9

Я замер на месте, вперив взгляд в темную прогалину между двумя вековыми елями. В голове крутилась только одна скверная мысль про просроченные часы, про остывшее лежбище и про то, какую беду я сейчас рискую получить на свою голову.

За спиной едва слышно звякнул предохранитель на снайперской винтовке. Эльфийка застыла позади меня, боясь даже вздохнуть лишний раз.

Пальцы сами собой сжались и разжались. Ежели он выйдет с красной строкой, стрелять я ей не позволю. Только вот девка стояла у меня за спиной с крупным калибром и с собственной головой на плечах, и слушаться моих окриков в такую минуту была вовсе не обязана.

В ельнике протяжно хрустнула мерзлая ветка, послышался выдох, и из дремучего сумрака наконец выплыла знакомая светящаяся строка.

[МИША, МЕДВЕДЬ-ШАТУН, 8 УРОВЕНЬ]

Ого, раньше имени я тут не видал. Что-то новенькое.

Буквы же мерцали желтым, но по их нижнему краю уже начинала виться неприятная рыжеющая рябь. Но то, что Миша был сейчас нейтрален — уже хорошо. Значит я опоздал всего немного, хворь пробудилась, но не успела захватить власть.

Следом за надписью из кустов на свет луны вывалилась косматое туловище.

Медведь отряхнулся всем телом, с шумом втянул носом воздух и вдруг сердито заворчал, переминаясь с лапы на лапу.

— Тьху ты, егерюшка, напужал меня! — пробасил он хрипло, усевшись на зад и принявшись почесывать загривок задней