Лесной Дозор 4 - Александр Вольт

А может это я просто проголодался за адреналиновую ночь.

Уничтожив порцию до последней крошки, я отодвинул пустую тарелку, понимая, что как раз под остатки чая можно завершить начатый ночью разговор.

— А теперь давай выкладывай, — произнес я, глядя ей прямо в глаза. — Рассказывай подробно все, что ты видела в резервации. Информацию от твоего сородича у алтаря я получил крайне тревожную, ситуация мне совершенно не нравится.

Наира замерла с недопитой кружкой у губ. Лицо ее мгновенно утратило расслабленное домашнее выражение, и она медленно опустила посуду на стол, затем поднялась с места и отвернулась к раковине.

— Это не имеет ровным счетом никакого значения, Егор, — глухо ответила эльфийка, пустив тонкую струйку воды из крана. — Любое официальное вмешательство со стороны Империи приведет к масштабной катастрофе. Хрупкий мирный договор висит на волоске и если ваши солдаты или инспекторы перейдут границу под видом спасателей, правитель воспримет этот шаг как прямое вторжение. Снова развяжется кровопролитная война.

Я потер ладонью лоб, поражаясь политической наивности этой долгоживущей расы. В моей прошлой жизни кабинетному начальству тоже нравилось пугать простых работяг внешним врагом ради сохранения собственных теплых кресел.

— Сомнительно мне это слышать, — отрезал я, заставив девушку обернуться. — Никто воевать из-за больных эльфов не станет. Империя заинтересована в сохранении ваших жизней куда сильнее, чем все вышестоящие лорды ваших земель.

Она скрестила руки на груди, недоверчиво вздернув светлые брови.

— С какой стати людям переживать о низших сословиях Резервации?

— С такой, что ваш народ добывает в глухой чащобе редчайший древесный экстракт, — принялся я загибать пальцы, поясняя очевидные вещи. — Из этого самого сырья империя производит мощнейшее лекарство от онкологических заболеваний, аналогов которому в мире попросту не существует. Растет нужная флора исключительно на ваших землях. Стоит рабочему люду на нижних ярусах вымереть от заразы, поставки драгоценной смолы полностью прекратятся.

Я выдержал паузу, глядя ей в глаза.

— Понимаешь, о чем я? Как ни крути, а высшее сословие хоть эльфийское, хоть людское, руки марать не станет. Нет поставок — нет единственного препарата от злокачественных опухалей в мире, а значит нет и баснословного дохода. Следовательно, все руководство страны ради сохранения огромного и постоянно растущего капитала, а к тому же еще и ради своего здоровья, проглотят старые распри и гордость. Они пригонят сюда мобильные госпитали, пришлют лучших столичных врачей и вагоны медикаментов, потому что торговая выгода всегда побеждает дурные политические амбиции.

Наира медленно опустила руки вдоль туловища, после чего шаркнула ногами по холодному линолеуму, вернулась к столу и опустилась на табурет.

— Там творится сущий кошмар, — прошептала она и руки эльфийки непроизвольно потянулись к лицу, прижавшись пальцами к вискам. — Подобная хворь навещала нас каждую зиму. Жители кашляли несколько недель, принимали горячие целебные настои и благополучно поправлялись. Мы считали это привычной сезонной трудностью. Но в этому году… в этому году что-то пошло не так.

Я не вклинивался, давая возможность выговориться и получить максимум информации.

— Я ведь три года дома не была, — продолжила Наира, глядя в одну точку на деревянной столешнице. — Три года мне на пост приходили сводки, две строчки казенным слогом. Сезонное поветрие, положение стабильное, повода для беспокойства нет. А позавчера, когда я летела за лекарями для наших раненых, я в первый раз за три года увидела нижние ярусы своими глазами, — она судорожно сглотнула. — Лазареты переполнены больными. Свободных коек нет даже в узких проходах. Ослабленных укладывают на стылую землю прямо под худыми навесами. Вдоль всей тропы горят жаровни, в них жгут полынь со смолой, и от этой вони слезятся глаза. Целые рабочие семьи лежат вповалку друг на друге. Лихорадка сжигает их изнутри, а кашель стоит такой, что в голове гудеть начинает через пять минут прибывания там. А у малого храма стоят на коленях жрецы в белых рясах и поют старый распев, к которому еще с моего детства, наверное, не обращались.

Про распев она сказала совсем тихо, и мне этого хватило с лихвой. Когда народ начинает молиться богам, которых сам же схоронил тысячу лет назад, дело плохо.

— Лекари истощены до предела, — она вытерла ладонью глаз и продолжила. — Тот, которого я привезла к нашим раненым, третьи сутки не смыкал глаз. Я ему пистолет в грудь уперла, чтобы он поднялся и пошел. А он не то, что не обиделся. Он мне кивнул на прощание, как своей.

Я отставил кружку. Про эту подробность она мне рассказывать была вовсе не обязана, и от того, что рассказала, у меня в груди сделалось тесно.

— Зелья совершенно не работают, — продолжила Наира, стиснув пальцы в замок. — Лихорадка неизбежно возвращается с новой силой и добивает больного. Самое ужасное кроется в том, что гибнут даже молодые, которые должны были жить еще много-много лет.

Эльф у алтаря сказал мне слово в слово то же самое. Мрут молодые охотники, которым по всем законам жить и жить. Стало быть, краски он явно не сгущал.

— А правители чем заняты? — спросил я.

— Они делают вид, что ситуация находится под полным контролем, — она криво и очень горько усмехнулась. — Верхние ярусы наглухо изолированы от низов.

— А высшие болеют? — спросил я прямо. — Хоть один из ваших лордов слег?

Наира подняла на меня глаза и медленно покачала головой.

— Я не слышала ни об одном, хотя не сказать, что у меня было время у кого-то расспрашивать. Но наверху окна светятся, музыка играет. Все, как всегда, в общем.

«Все как всегда…»

Казалось бы, разные миры, разная культура, раса иная вообще, а повадки… повадки у элиты почему-то всегда были одинаковыми. Пир во время чумы, так говорили и писали в моем мире. Пока бедные слои населения страдали, высшая каста утопала в золоте, наживалась на бедных и делала максимум, чтобы насладиться моментом, потому что неизвестно, что будет завтра.

— Мне очень жаль это слышать, — сказал я искренне. — Правда.

Наира отмахнулась, снова проведя рукой по скуле.

— Что ты собираешься делать с этой информацией? Нам же нельзя контактировать, а ты собираешься писать в рапорте, что в эльфийских резервациях хворь.

— А кто проверит, что я контактировал? — я вздернул брови. — Мы с тобой не общались, но у меня есть глаза и бинокль. Мало ли что я видел по ту сторону? К тому же, у меня есть проверенные люди, с которыми я могу поговорить и лоббировать процесс проверки так, чтобы ни у кого не вызвать лишних вопросов.