Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

Старческие глаза мужчины изучающе пробежали по её фигуре, внимательно остановившись на лице.

– Здравствуйте, – напряжённо проговорила Мира.

Наступила пауза, во время которой профессор продолжал сосредоточенно изучать её. Серебристые брови хмурились, нависая над подслеповатыми глазами, но при этом лицо не выглядело суровым. Наконец его губы дрогнули в полуулыбке.

– Давайте сначала поужинаем.

За столом Мира почти ничего не ела, без интереса слушая болтовню Ники, сидевшей рядом. Ей хотелось скорее получить ответы и уйти. В то время как все были заняты беседой и, похоже, совсем про неё забыли, она чувствовала себя лишней. Единственным занятием в такой ситуации для неё было наблюдать. Так она сделала выводы о том, что мужчина, которого все называли не иначе как по имени и отчеству или «профессором», пользуется всеобщим уважением, при этом проявляя в ответ тёплые чувства к молодым людям. Однако никто из них не состоял в родственных отношениях, о чём свидетельствовали и внешние различия, и некоторые обрывки разговора. Мира настолько увлеклась наблюдением и своими логическими рассуждениями, что не сразу расслышала обращённый к ней вопрос.

– Ты почему не ешь? – громче повторил Сёма, привлекая внимание всех присутствующих к её персоне.

Смутившись, Мира бросила испытующий взгляд на Никиту, мысленно надеясь, что он поймёт её немую просьбу.

– Я уже кратко рассказал профессору обо всём, – поспешил он на помощь. – Ты всё принесла?

Мира с готовностью положила на стол конверт и кулон.

– Дело в том, что таких кулонов было двенадцать, и нашли мы их во время одной из археологических экспедиций двадцать три года назад, – тяжело вздохнув, начал Александр Григорьевич, когда Никита передал ему конверт. – Это была невероятная находка, и мы с командой увлечённо принялись за её изучение, ещё не зная, как сильно она повлияет на наши жизни.

Профессор замолчал, собираясь с силами и возвращаясь в своём рассказе к событиям прошлого.

Ноябрь 1999 года

– Если бы я не видел этого собственными глазами, то ни за что не поверил бы! Это же просто фантастика!

Краев искренне не мог сдержать удивления, то и дело просматривая видеозапись, а затем снова принимаясь перелистывать страницы отчётов.

– Именно поэтому я не стал тебе говорить, Виктор Аркадьевич. Иначе отправил бы ты меня в психушку, – рассмеялся профессор, хлопая друга по плечу.

– Ребят, ну вы, конечно, умеете удивлять! Ты говоришь, Катя нашла? Вот умница! – восторженно проговорил мужчина, смотря то на Александра, то на Катю с Димой, которые стояли рядом. – Как это работает?

– Когда мы обнаружили, что кулоны взаимодействуют с разными предметами, то попытались понять механизм их работы, – начал Дима. – Сейчас всё ещё занимаемся изучением, поэтому результаты неточные, но некоторые закономерности уже можно вывести.

– И что же? Действительно можно попасть в любой день? – перебил его Краев.

– Не совсем. Кулоны и правда позволяют переноситься в прошлое, но существует большое количество ограничений. В первую очередь, сами по себе кулоны ничего сделать не могут. Нужно найти подходящий предмет, и тогда, дотронувшись до него, мы попадаем в какой-то момент времени, связанный с ним. Но нельзя контролировать ни день, ни время, ни место. Именно в этом заключается самая большая проблема.

– То есть, по сути, можно лишь примерно предположить, где окажешься? Выстрел вслепую?

– Да, похоже, что так. Но есть и ещё одна интересная особенность. Мы пробовали совершенно разные предметы, но кулоны так ни разу и не отреагировали на современные вещи. Кажется, что есть какое-то ограничение, защита, препятствующая возвращению в собственное прошлое.

Краев задумчиво покачал головой:

– Хм-м… Интересно, на это можно будет как-то повлиять?

– Сейчас важнее то, что отсутствие контроля не даёт никаких гарантий! – вмешался Александр Григорьевич, несколько остужая его интерес. – Окажешься ты в центре исторической катастрофы или же посреди тихой улицы города – никто не знает. Да, у каждого есть запасной кулон, соответствующие костюмы и прочее. Но всё же, пока не получится управлять ими, каждое такое перемещение будет небезопасно. А я не поддерживаю подобные риски.

– Мы сейчас работаем над этим. Нам просто нужно больше времени и экспериментов, чтобы понять, как всё устроено, – тихо проговорила Катя, задумчиво глядя на лежащие перед ними кулоны.

Уже когда они с профессором оказались на улице, Краев задал вопрос, который, похоже, с самого начала разговора не давал ему покоя:

– Что ты собираешься с ними делать дальше? С кулонами?

– Я и сам пока не знаю, – честно признался Воронов. – Если мы опубликуем наши работы – наделаем много шума, чего бы мне не хотелось. К тому же всегда есть вероятность, что они могут попасть не в те руки. Мы ведь и сами до конца не знаем, какое влияние оказывают наши появления «там», – добавил он, метнув взглядом куда-то в сторону.

– Я согласен, что афишировать это не стоит, – торопливо, еле успевая вбирать в себя новую порцию воздуха, заговорил его собеседник, – но… использовать в интересах науки… Это сколько же можно разгадать исторических тайн, над которыми учёные бьются десятки лет! Сколько новых открытий сделать! – восторженно рассуждал Виктор, не глядя, да и практически не слушая коллегу.

Воронов тяжело вздохнул. Его также переполняли эмоции от осознания открывающихся теперь перед ними возможностей, однако их омрачали то и дело мелькавшие в голове тревожные мысли.

Мира озадаченно смотрела на профессора, пытаясь разобраться в запутанной истории кулонов. Рассказ продолжался:

– Как я и сказал, таких кулонов двенадцать. Во время наших экспериментов некоторые из них потерялись или повредились, придя в негодность. Кулоны чаще всего были на руках у ребят, так как мы не всегда имели возможность все вместе собираться в лаборатории. Катя и Дима, – родители Вероники, – глазами указав Мире на девушку, сказал профессор, – они упорно трудились над этой работой, проводя много часов над экспериментами. До того дня, когда не смогли вернуться обратно, – уже тише, словно боясь произносить это вслух, добавил он.

На минуту воцарилось молчание. В глазах мужчины проступили слёзы, которые он попытался тут же неловко смахнуть. Похоже, этот разговор давался ему нелегко, как, впрочем, и всем остальным.

Никита несколько раз опасливо поглядывал в сторону Ники, ожидая её реакции. Но она, по крайней мере внешне, оставалась спокойна. Лишь на лице отразилась несвойственная для неё серьёзность.

Каждый переживал услышанное по-своему,