Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

– Привет! Ты пока одна? – спросил Никита, открывая дверь лаборатории.

Тусклое осеннее утро прорывалось через окно в попытке соперничать с разливающимся по комнате светом ламп. Было ещё тихо. Бо́льшая часть сотрудников приходила значительно позднее, поэтому не стоило волноваться, что их могут услышать.

– Привет! Да. Марк вчера допоздна оставался. Не думаю, что он сегодня придёт раньше десяти, – ответила Саша, поспешно убирая в сумку зеркальце и помаду.

– Прости, что я так ворвался, – Никита подождал, пока она закончит, и заговорил снова: – У меня к тебе просьба. Есть одна надпись, её нужно разобрать.

– Ого! Что это? – воскликнула девушка, взяв в руки протянутый Никитой конверт.

С интересом разглядывая его, она медленно провела рукой по бугристой поверхности бумаги, еле заметно касаясь её пальцами.

– Буквы расплылись так, что не прочесть, – пояснил Никита, – но я думаю, по следам от нажатия стержня на бумагу можно попробовать что-то разобрать. Найдёшь время?

Девушка вскинула на него прищуренный взгляд, но от вопросов всё же воздержалась.

– Я попробую, – наконец согласилась она, – только… – Саша обернулась, глядя на высокие стопки бумаг, возвышающиеся на столах, – не знаю, насколько быстро. Мы сейчас завалены работой.

– За это не переживай. Как будет получаться.

Никита хотел добавить что-то ещё, но его прервал зазвонивший телефон.

– Прости, – кивнула она и отошла к окну.

По тому, как Саша нервно теребила пуговицу на манжете блузки, можно было понять, что этот звонок был не из приятных.

– Да, я поняла. Спасибо.

Окончив разговор, девушка некоторое время стояла, молча глядя в окно, и Никита заметил, как она незаметно провела рукой по щеке. Затем снова вернулась к нему.

– Да, прости. Что ты говорил? – спросила Саша, пытаясь улыбнуться.

– Что-то случилось?

– Ещё один журнал из списка отказал в публикации статьи, – стараясь говорить безразлично-спокойно, ответила она. – Теперь я понимаю, почему для получения гранта это является обязательным условием. Ты ведь, наверное, слышал про него?

– Да, что-то такое слышал. Ты участвуешь?

– У меня особо выбора нет, – грустно усмехнулась она. – Это единственный шанс поступить на бюджетное место в магистратуру. А для меня – шанс вообще поступить.

– А в чём причина отказа? – чуть помедлив, спросил Никита.

– Они почти никогда не говорят. Ответ один: «Редакция не приняла». Мне еле удалось уговорить девушку, которая принимала заявку, позвонить, когда она будет рассмотрена. А так я бы ничего и не узнала.

Саша тяжело опустилась на стул и, открыв записную книжку, сделала какую-то пометку.

– Так что насчёт этого конверта?

– А, да, – возвращаясь мысленно к главной теме их разговора, выдохнул Никита, – можешь, пожалуйста, им особо не «светить»? Желательно, чтобы кроме нас двоих его никто не видел.

– Поняла.

Девушка аккуратно вложила конверт между страницами блокнота и снова задумалась. Похоже, её что-то тревожило, но она, как всегда, молчала, стойко перенося все невзгоды в одиночку.

Саша всегда была такой. Молчала, когда стоило всего лишь сказать, проявить упорство, настоять на своём. Сотканная из мягкого пуха, она легко вбирала в себя острые иглы, скрывая их глубоко внутри и продолжая дарить свою нежность. Лишь изредка не удавалось уследить за ними, и на свет проявлялись те проблемы, которые долгое время копились в ней. Да и то она быстро усмиряла их, снова пряча, чтобы не доставлять лишних хлопот.

– Спасибо тебе! Слушай, если вдруг я могу чем-то помочь, то… – неловко начал Никита, но Саша его тут же перебила:

– Нет, всё в порядке. Я справлюсь.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Марк.

– Доброе утро! – без привычного энтузиазма, но всё же приветливо улыбнувшись, сказала Саша.

Марк молча обменялся взглядами с Никитой и, не обратив внимания на её слова, скрылся в лаборантской, громко захлопнув за собой дверь.

– Да, тётя. Я услышала тебя, и мы обязательно вернёмся к этому разговору. Сейчас я должна успеть подготовить статью к утренней сдаче, так что я побегу. Пока! – усталым голосом, старательно пытаясь скрыть раздражение, проговорила Ника и прервала разговор.

Она упала назад на подушку и закрыла глаза, а затем ещё раз повернула голову, глядя на телефон, который продолжала крепко сжимать в руке, будто опасаясь, что звонок повторится. Последние пятнадцать минут ей приходилось использовать все свои навыки самообладания и дипломатии, чтобы продержаться. Всё чаще разговоры с тётей превращались в настоящий словесный поединок, в котором Нике приходилось одновременно отстаивать свои границы и быть уважительной.

Интересно, на сколько её ещё хватит? Сейчас приходилось оправдываться большим количеством работы и заканчивать разговор спустя четверть часа. Потом нужно будет пропускать звонки и не отвечать по первому гудку. А что дальше? Говорить, что уехала на Северный полюс, где нет сотовой связи?

Уголки её рта изогнулись в грустной усмешке. Как бы ни хотелось мыслить позитивно, приходилось признать это настоящей проблемой.

Ника уже пять лет не жила с Немовыми и сама себя обеспечивала, но всё ещё «платила» за своё пребывание в их доме. Она никогда не отказывалась помочь и делала это искренне, но постоянные напоминания о том, сколько ей дали дядя с тётей, и призывы «быть благодарной» омрачали её чистые намерения.

Уже около двух месяцев родственники вели с Вероникой разговор о питерской квартире, которую для неё оставили родители. Сначала незаметно, вскользь, а сейчас уже прямо и настойчиво Немовы требовали, чтобы она продала её, а деньги вложила в ремонт их двушки, который «давно уже пора было сделать».

Говорить о том, какое значение это место имело для Ники, не стоило и пытаться. Поэтому она предпочитала откладывать этот разговор, насколько было возможно, и не обращать внимания. Но с каждым разом делать это становилось всё сложнее.

– Ты ведь знаешь, сколько мы в тебя вложили. Стали для тебя семьёй, исполняли любые прихоти. Хорошо бы и нам что-то дать взамен! – переходя от жалостливого тона в назидательный, говорила тётушка, периодически пошмыгивая носом. Получалось, надо признать, убедительно. Если бы Ника не жила с Немовыми восемнадцать лет, она бы, наверное, поверила её словам.

– Да, тётя. Я понимаю. Давай мы решим этот вопрос, когда я вернусь в Москву, хорошо?

Её, казалось, не слушали. На другой стороне без умолку, словно заведённая кукла, женщина продолжала изливать свои большие планы, в которых явно не было места для Вероники.

– Я уже нашла хорошего риелтора. Она готова прийти посмотреть квартиру. Ты только назначь дату. Конечно, это не бесплатно, но мы покроем часть расходов.

Вероника усмехнулась. Получается, ей ещё придётся заплатить за то, что у неё отнимут квартиру. В мыслях она могла себе позволить