Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

— Еще мне нужен крепкий алкоголь, — приказала я, стараясь говорить как можно увереннее. — И побольше. И чистое полотенце.

Гуннхильд смотрела на меня исподлобья, ее глаза сверкали недобрым огнем.

— Зачем ему алкоголь? Ты хочешь его отравить?

— Мне нужно обработать руки и инструменты, — объяснила я, стараясь не выходить из себя. — Сейчас каждая бактерия — наш враг. А если вы рассчитывали, что я буду шептать заклинания и сжигать вонючие травки, делая вид, что пытаюсь исцелить вашего мужа, то вы ошибаетесь. Я буду бороться за его жизнь, как умею. И сейчас прошу вас не мешать.

Гуннхильд открыла было рот, чтобы возразить, но Гертруда обняла ее за плечи и увела в сторону, что-то шепча на ухо. Я благодарно посмотрела на девушку. Она понимала, что сейчас важны не распри, а жизнь ее отца.

Алкоголь принесли быстро. Я тщательно обработала им руки и нож Торвальда — единственный инструмент, который у меня был.

— Нужно что-то, чтобы он мог сжать зубами, — сказала я, глядя на Торвальда. — Деревяшку, рукоять от кнута, что угодно. Иначе он раскрошит себе зубы от боли.

Торвальд кивнул и вышел из комнаты. Вернулся он с обрывком толстой кожи. Он скатал его в трубочку.

— Держи, — сказал он, протягивая мне кусок кожи.

Я взяла кожу и отдала ее Гертруде.

— Дайте ему это, — сказала я. — И объясните, что сейчас будет больно.

Гертруда присела рядом с отцом и что-то прошептала ему на ухо. Он слабо кивнул. Девушка вложила кожу ему в рот.

— Нам нужна помощь, — сказала я Торвальду. — Позовите воина. Сильного воина. Он будет держать ярла, когда я буду вскрывать рану.

Торвальд вышел и вернулся с тем самым воином, который привел нас сюда. Он был крепким, молчаливым и казался спокойным, как море в штиль.

— Ты будешь держать его во время процедуры, — сказала я воину. — Нужно, чтобы он не дергался.

Воин кивнул и занял свое место рядом с кроватью.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить дрожь в руках. Я понимала, что времени терять нельзя. Но и торопиться не могу себе позволить. Одно неверное движение — и я могу убить его.

Я начала осторожно осматривать рану. Она была глубокой и воспаленной. Края ее сильно разошлись. Я поняла, что мне придется ее вскрывать, чтобы вычистить гной. Но я боялась. Боялась, что сделаю что-то не так. Боялась, что уже слишком поздно.

— Я боюсь, — прошептала я скорее самой себе, чем кому-то еще. — Я очень боюсь.

— Ты справишься, — услышала я тихий голос Гертруды. — Я верю в тебя.

Я посмотрела на девушку. В ее глазах не было ни страха, ни упрека. Только надежда. И вера.

Я снова глубоко вздохнула и взяла нож. Я понимала, что должна сделать это. Ради ярла. Ради себя самой.

Медленно, осторожно я начала вскрывать рану.

Ярл застонал сквозь зубы, стиснув кусок кожи сильнее. Воин крепко держал его. Я старалась не обращать внимания на стоны и сосредоточиться на своей работе.

Я вскрыла рану и увидела гной. Много гноя. Он был густой, желтый и ужасно вонючий. Я понимала, что инфекция очень сильная.

— Чистые тряпки! — приказала я.

Гуннхильд быстро подала мне полотенце. Я начала осторожно вычищать гной из раны. Это было больно, грязно и опасно. Но я знала, что должна сделать это.

Я вычищала гной, пока рана не стала относительно чистой. Но я боялась, что это еще не все. Боялась, что инфекция уже проникла в кровь. Боялась, что начался сепсис.

— Нам нужны травы, — сказала я. — Травы, которые помогут остановить инфекцию. Травы, которые помогут ему выжить.

— Какие? — спросила Гуннхильд. Сейчас она уже не была так агрессивно ко мне настроена, но все равно на лице было настороженное выражение.

Запах гноя, смешанный с запахом крови, въелся в мои ноздри. Нужно было как можно скорее остановить инфекцию, если я хотела спасти ярла.

— Мне нужен зверобой, — сказала я, глядя на Гуннхильд. — Он обладает антибактериальными свойствами. И ромашка, чтобы успокоить рану. И шалфей, чтобы остановить кровотечение. И если у вас есть кора дуба, то она тоже пригодится. Она поможет стянуть рану.

Гуннхильд ничего не ответила. Она лишь бросила на меня испепеляющий взгляд и вышла из комнаты, увлекая за собой Гертруду. Воин остался стоять у кровати ярла, не сводя с него глаз. Он казался невозмутимым и за все это время не проронил ни слова. Но я видела, как дрожит его рука. Он тоже боялся за жизнь ярла.

Когда они ушли, я повернулась к Торвальду.

— Кем ты приходишься ярлу? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Ты ему как сын?

Торвальд вздохнул и опустил глаза.

— Я сын чужеземки, — ответил он. — Ее пленили когда-то давно. Ярл привез ее сюда как трофей. Она не была воином. Она была женщиной из далекой страны. Она ждала ребенка. Меня.

Я молча смотрела на него. Теперь я понимала, почему он так предан ярлу. И почему Гуннхильд его так ненавидит.

— Она родила меня здесь, — продолжал Торвальд, — но умерла в родах. Ярл говорит, что она была очень красивой. И очень несчастной. Она не приняла его. Ненавидела его. Обвиняла его в смерти своего любимого. Я не викинг по крови, — сказал он, — но я викинг по духу. Ярл вырастил меня как сына. Он любил мою мать. Но она не смогла полюбить его.

Я ничего не ответила. Я понимала, как тяжело ему было расти без матери. И как тяжело было ярлу жить с женщиной, которая его ненавидела.

В этот момент дверь открылась, и вернулись Гуннхильд и Гертруда. Они несли корзину, полную трав. Сухих и свежих. В пучках и перетертых. Они принесли воду и котелки.

— Вот все, что у нас есть, — сказала Гуннхильд, ставя корзину на пол. — Надеюсь, этого будет достаточно.

Я кивнула и начала разбирать травы. Тут были и зверобой, и ромашка, и шалфей, и кора дуба. И еще много других трав, названий которых я не знала.

— Нам нужно сделать настой из зверобоя, — сказала я. — Он поможет остановить инфекцию. И отвар из коры дуба, чтобы промывать рану. Он поможет ей быстрее затянуться.

Гуннхильд молча начала готовить настой и отвар. Гертруда помогала ей. Я смотрела на них и понимала, что сейчас мы все работаем вместе. У нас одна цель — спасти жизнь ярла. Что будет завтра? Я не знаю, но если ярл умрет, то лично для меня — ничего хорошего.

Пока Гуннхильд и Гертруда готовили отвары, я внимательно следила за их действиями, поправляя