Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

говорить? Начать сыпать медицинскими терминами? Рентген, антибиотики, асептика — все эти слова были пустой непонятной болтовней в этом диком мире. Да и что вообще от меня ожидал Торвальд? На что он рассчитывал, когда выдавал меня за колдунью?

Но Торвальд, словно почувствовав мою панику, не дал мне времени на раздумья. Он шагнул вперед, заслоняя меня от пронзительного взгляда ярла. Его широкая спина казалась сейчас единственной защитой от надвигающейся бури.

— Ярл, — твердо произнес он. — Алана устала после долгого путешествия. Дорога была нелегкой, и сейчас ей нужно отдохнуть. Дайте ей время, и завтра она расскажет вам все, что вы пожелаете. Она охотно поделится своими знаниями и умениями.

Ярл нахмурил брови, словно обдумывая услышанное. На мгновение мне показалось, что он собирается возразить, но его внимание вдруг переключилось на его бок. Я заметила, как он инстинктивно прижимает к нему руку, словно пытаясь унять боль. Движение было почти незаметным. Почти незаметным для окружающих, но не для меня. Все же я подрабатывала в больнице. Хоть и санитаркой, но все же. Волей-неволей, но я, вращаясь в медицинской среде, многому научилась, хотя в мои обязанности входила лишь уборка. Что-то явно беспокоило ярла, и это была не просто усталость, а острая мучительная боль. Он будто сдерживал стон, напрягая все мышцы лица.

В этот момент ярл оступился. Неуверенно качнувшись, он едва не упал. На лицах окружающих мелькнул испуг. Женщина, что встретила нас, и девушка, до этого тихо сидевшие рядом, мгновенно вскочили на ноги и подставили свои плечи, чтобы он мог опереться. Ярл тяжело дышал, его лицо приобрело землистый оттенок, его губы посинели. Он казался изможденным, постаревшим на несколько лет.

— Кажется, ты сегодня переборщил с медом, — произнесла жена ярла, ее голос был полон тревоги и заботы. — Тебе пора отдохнуть. Негоже ярлу показывать слабость перед своими воинами. Пойдем, я отведу тебя в твои покои.

Я удивленно посмотрела на нее. Ни малейшего запаха алкоголя от ярла я не чувствовала. Она лгала. Причем лгала искусно, пытаясь скрыть что-то важное. Что-то, что касалось здоровья ярла. Что-то, что, возможно, было известно лишь ей и дочери. Что-то, что отчаянно пытались скрыть от остальных.

— Да, ты права, — прохрипел ярл, опираясь на своих помощниц. Его голос звучал слабо и глухо. — Завтра устроим большой пир в честь возвращения воинов. Должны отпраздновать достойно. А сегодня… сегодня я устал. Старость не радость.

Он бросил на меня мимолетный взгляд, в котором я не смогла ничего прочесть. В нем не было ни гнева, ни любопытства, ни даже раздражения. Только непроницаемая пустота, за которой скрывалась глубокая неизлечимая скорбь.

— Торвальд, — обратился он к викингу, — позаботься о своей… добыче. И приведите ее ко мне завтра. У меня будут вопросы.

Торвальд склонил голову.

— Как скажете, ярл.

Жена ярла и девушка, поддерживая его под руки, повели его прочь из зала. Он шел, с трудом переставляя ноги, и его движения были лишены той уверенности и силы, которые я видела в нем в начале нашей встречи. Я проводила их взглядом, размышляя о том, что я только что увидела. Ярл болен. И его болезнь — это не простое похмелье или старческая немощь. Это что-то серьезное, что-то, что медленно, но верно убивает его.

Торвальд молча повел меня за собой. Мы вышли из дома ярла и оказались на улице. Ночной воздух показался мне особенно свежим после душной атмосферы зала для пиршеств, наполненного запахами дыма и пота. Я облегченно вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Я чувствовала, как меня переполняют вопросы.

— Что это было? — не выдержала я. — Почему он так внезапно ушел? И почему его жена сказала, что он перепил, если он даже не пил? Это же абсурд. И что с ним вообще происходит?

Торвальд остановился и взглянул на меня. Его глаза были темными и непроницаемыми, как ночное небо, в них нельзя было ничего прочесть. Его лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из камня.

— Не задавай лишних вопросов, — проворчал он. — Тебе это ни к чему. Просто делай то, что тебе говорят. И не пытайся лезть не в свое дело. Здесь правят сила и молчание, а не любопытство.

Он снова взял меня за руку и повел дальше по поселению. Я не понимала, куда мы идем, но сопротивляться не стала. Я знала, что сейчас лучше молчать и наблюдать, чем пытаться что-то выяснить.

Мы прошли по узким улочкам, мимо тускло освещенных домов. Из окон доносились приглушенные голоса и смех. В воздухе витали запахи дыма, жареного мяса и моря, смешиваясь с терпким запахом сосновой смолы.

Наконец Торвальд остановился перед небольшим бревенчатым домом, ничем не отличающимся от остальных.

— Здесь ты будешь жить, — коротко сказал он, открывая дверь. — Это мой дом.

Дом Торвальда оказался небольшим, но чистым и уютным. Внутри стояла большая кровать, застеленная домотканым одеялом, стол, несколько табуретов и очаг, над которым висел закопченный котел. На полке у стены стояли глиняные горшки и деревянные миски, словно ждущие, когда их наполнят едой. В углу стоял сундук, обитый железом.

— Здесь безопасно? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

Торвальд усмехнулся.

— Пока ты со мной — да. А завтра… посмотрим. Завтра все может измениться.

Он бросил на кровать олений плащ.

— Можешь спать здесь, — сказал он. — А я переночую у очага. Это ненадолго.

Не сказав больше ни слова, он подошел к очагу и принялся раздувать угли, словно пытаясь разогнать царящую в комнате тьму.

Я молча разделась и легла на кровать, укрывшись плащом. Тело ныло от усталости, но сон не шел. В голове крутились мысли о ярле, о его болезни, о завтрашнем дне. Что он захочет узнать? Как мне вести себя, чтобы не навлечь на себя беду? И главное… как спастись? Ведь я знала, что если ярл умрет, то меня обвинят в его смерти. В колдовстве.

Я чувствовала себя пешкой в чужой игре, и мое будущее зависело от чужих решений. Единственное, что я знала наверняка, — мне нужно быть осторожной. Очень осторожной. И попытаться разговорить Торвальда. Ведь он, как мне казалось, что-то скрывает.

И еще… я должна понять, чем болен ярл. Это не только мой шанс на спасение, но и, возможно, шанс помочь ему, а заодно и себе.

Глава 6

Резкий холод ночи пробрал до дрожи, и я дернулась, пробуждаясь ото сна, который больше походил на зыбкое марево. Перина, набитая сухим сеном и покрытая грубой шерстяной тканью, не могла удержать тепло. Матрасом это назвать