Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

этот момент я впервые увидела в Торвальде не только жестокого воина и бесчувственного похитителя, но и мужчину. Высокий, сильный, с жесткими чертами лица и глубоким пронзительным взглядом. Он был опасен, несомненно, но в этой опасности таилась какая-то притягательная сила, которой я не могла противостоять.

Я быстро отвела взгляд, пытаясь скрыть смущение.

— Я… я, наверное, не буду купаться, — пробормотала я, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Торвальд нахмурил брови, словно не понимал, что происходит.

— Почему? Передумала?

Я отрицательно покачала головой.

— Просто… просто я… боюсь.

Он усмехнулся, презрительно скривив губы.

— Боишься воды? Не смеши меня. Неужто и в самом деле ведьма?

Он сбросил с себя одежду и вошел в воду. Медленно, словно испытывая ее температуру. Я неотрывно следила за каждым его движением. Как капли воды стекали по его мускулистому телу, как солнце играло бликами на его бронзовой коже. Он был красив. Красив какой-то дикой, необузданной красотой, от которой захватывало дух.

Он зашел в воду по пояс и остановился, глядя на меня насмешливым взглядом.

— Что стоишь? Иди сюда. Или ты предпочитаешь, чтобы я тебя вымыл?

Я покраснела, как раскаленный уголь. От его взгляда по телу разлилось странное, волнующее тепло. Я не знала, что сказать, как себя вести. Я чувствовала, что теряю над собой контроль.

— Я… я пойду, — пробормотала я, стараясь отвести взгляд от его обнаженного тела.

Торвальд вышел из воды, капли стекали по его торсу. Он обхватил мое лицо ладонями и мягко поцеловал, его поцелуй казался нежнее, чем я ожидала. Он начал ласкать мою шею, притягивая все ближе и ближе за волосы, но потом вдруг остановился. Его глаза горели, но усилием воли он отстранился от меня.

Я не знала, что думать и что делать, единственное, на что хватило фантазии, — это быстро раздеться и зайти в воду, будто вода могла меня остудить или защитить от викинга. Холодная вода обожгла кожу, но вскоре я привыкла к ней. Я с головой погрузилась в озеро, смывая с себя грязь и усталость последних дней. Вынырнув, я почувствовала себя намного лучше, будто с меня сняли тяжелый груз.

Выбравшись из воды, я увидела. что Торвальд жарит на костре рыбу. Некоторое время я еще сомневалась, как мне выйти из воды, но мужчина нарочито не смотрел на меня, и я решила: выскочу поскорее и прикроюсь плащом, пока обсохну, а там и оденусь незаметно.

— Рыбу будешь? — спросил мужчина, и я не секунды не медлила с ответом. Запах стоял умопомрачительный, и есть хотелось невероятно.

— Буду, — слишком поспешно ответила, да еще и головой закивала как болванчик, чем вызвала улыбку мужчины.

Я набросилась на угощение и впервые за долгое время, если точнее, с момента попаданства в этот мир, наелась досыта.

Торвальд смотрел на меня изучающе.

— Вижу, ты давно не ела нормально.

От его слов мне стало стыдно. Я покраснела и опустила глаза.

— Это правда, — тихо призналась я. — С тех пор как я попала сюда, у меня не было возможности нормально поесть.

Он ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на меня, как будто изучал.

— Откуда попала? — немного нахмурился мужчина, задавая вопрос.

Слова о другом мире слетели с моих губ, и я испуганно замолчала, осознав, что сказала. Торвальд посмотрел на меня, и я увидела, как изменилось его лицо. Сперва появилась легкая усмешка, словно я рассказала забавную историю.

— Другой мир, говоришь? — хмыкнул он, откусывая кусок рыбы. — Может, ты еще и на драконе прилетела?

Я закусила губу, чувствуя, как внутри меня нарастало отчаяние. Как донести до него правду? Как убедить, что я не сумасшедшая?

— Я говорила правду, — тихо произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Я не знаю, как я здесь оказалась. Помню, как мой отец нашел мне жениха, как хотел выдать замуж, а потом… пустота. Я очнулась под этим деревом, в которое ударила молния. Меня сразу же схватили и поволокли на костер. Я даже не успела понять, что происходит.

Торвальд перестал жевать и посмотрел на меня уже не с усмешкой, а с каким-то странным сомнением. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, но в то же время и недоверие.

— За такие речи и сжигают, знаешь ли, — сказал он, и в его голосе не было шутки. — Слышал я про чужаков, что приходят к нам из-за моря. Но чтобы из другого мира…

Я почувствовала, как по щекам текут слезы. Я так устала от этого всего. И от недоверия викинга плотину прорвало, как говорится.

— Я не знаю, как я попала сюда, — повторила я, захлебываясь слезами. — Я ничего не помню. Я даже не знаю, умерла ли я в своем мире или нет. Помню отца и жениха, а дальше — тьма.

Вдруг Торвальд протянул руку и вытер мои слезы большим пальцем. Его прикосновение оказалось неожиданно мягким и нежным, а я замерла, забыв, что плакала.

— Ладно, — сказал он тихо. — Хватит плакать, — он отвернулся и посмотрел на костер, словно обдумывал что-то важное. — Слушай меня внимательно, — произнес он, не глядя на меня. — Никогда… слышишь? Никогда больше не рассказывай эту историю никому. Ни единой душе. На тебя и так смотрели как на диковинную зверушку, если узнают о твоих сказках про другой мир, тебе не жить. Лучше молчи.

Он повернулся ко мне и посмотрел с серьезностью, от которой по коже пробежали мурашки:

— Старайся вообще ни с кем в разговоры не вступать, — добавил он. — Просто помалкивай и делай то, что тебе говорят. Поняла?

Я кивнула, послушно соглашаясь. Страх внутри меня усилился. Я понимала, что в этом мире мои слова — это опасное оружие, которое может обернуться против меня.

— Поняла, — прошептала я.

Торвальд кивнул в ответ и вернулся к своему костру. Молчание снова окутало нас, но теперь оно было другим, более тревожным и напряженным. Я чувствовала, что он больше не смотрит на меня как на простую добычу. В его глазах появилась какая-то загадка, какое-то беспокойство. И я не понимала, что это значит. И это пугало меня еще больше.

— Что со мной будет, когда мы прибудем в твою деревню? — этот вопрос меня тоже очень сильно занимал. Я все думала: “Неужели Торвальд спас меня из огня костра, чтобы отдать под суд ярла?”

— Не знаю, — вдруг признался мужчина. — Ты подняла руку на свободного мужчину, да еще и на воина.

— Но я же не животное, в конце-то концов! — не смогла сдержать возмущение. — Я буду защищаться, когда из меня хотят сделать рабыню.

— Ты женщина, — хмуро