Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

— Не дождешься, варвар, — прошипела я, вкладывая в этот короткий ответ всю свою ненависть.

Торвальд громко расхохотался. Его смех, грубый и раскатистый, словно рык дикого зверя, содрогнул стены тесной каюты, заставляя меня вздрогнуть.

— Ты сама приползешь ко мне ночью, как побитая собака, когда замерзнешь, — сказал он усмехаясь. В его глазах плясали злобные огоньки. — Здесь, знаешь ли, не так уж тепло. А такая нежная девка, как ты, замерзнет за эту ночь до смерти.

Я стиснула зубы до боли в челюстях. Ни за что на свете! Ни за что на свете я не приползу к этому варвару греться. Лучше замерзну до смерти, превращусь в ледышку, но не сдамся ему, не покажу свою слабость.

— Не дождешься, — повторила я, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Я скорее умру от холода, чем позволю себе лечь с тобой в одну постель, изверг.

Он лишь легко пожал своими широкими плечами, словно мой протест был ничтожным и бессмысленным, и лег в свою постель, повернувшись ко мне спиной. Я осталась сидеть на тюфяке на полу, прислонившись к холодной шершавой стене. Тело болело от усталости, мышцы ныли и судорожно подергивались, но я не чувствовала усталости и сонливости. Я была слишком взвинчена, слишком полна ненависти и гнева, чтобы просто взять и заснуть.

Ночь выдалась ледяной. Морской ветер, пронизывающий и беспощадный, проникал в каюту через многочисленные щели в стенах, словно острые иглы вонзались в мою кожу. Я дрожала от холода, зуб на зуб не попадал, и казалось, что эта дрожь сотрясает все мое тело. Я куталась в свое тонкое платье, которое, казалось, совсем не защищало от холода, а лишь еще больше усиливало его. Холод пробирал до самых костей, сковывая все мое существо ледяными цепями.

Несколько раз я ловила себя на том, что украдкой смотрю в сторону постели Торвальда, пытаясь разглядеть в темноте его лицо. Он спал как убитый, даже не шевелясь, и казалось, что мирно посапывал. Мне казалось, что я слышу, как мои зубы стучат друг о друга, и боюсь, что этот звук разбудит его и он получит удовольствие от моей слабости.

Мысль о тепле, которое он мог мне предложить, о том, чтобы на мгновение забыть об этом пронизывающем холоде и просто согреться, была невыносимо соблазнительной. Но я упорно гнала ее от себя, как назойливую муху, не желая поддаваться слабости. Лучше умереть от холода, чем сдаться ему, сломаться под его взглядом, потерять свою гордость.

В какой-то момент я окончательно потеряла счет времени. Я уже не понимала, сколько прошло часов, сколько еще осталось до рассвета. Я просто дрожала как лист на ветру и мечтала о восходе солнца, о теплом лучике, который бы хоть немного согрел мое заледеневшее тело.

В какой-то момент я вдруг почувствовала, что кто-то меня поднял. Сильные, словно стальные, руки подхватили меня под мышки и оторвали от пола, будто я была перышком. Я вздрогнула, открыла глаза и увидела над собой лицо Торвальда, искаженное полумраком каюты. Он смотрел на меня сверху вниз с каким-то странным, непонятным выражением в глазах. В его тяжелом, пронизывающем взгляде не было ни злорадства, ни насмешки, только… что-то отдаленно похожее на жалость или даже… беспокойство?

— Что ты делаешь? — прошипела я, стараясь высвободиться из его крепких объятий, но его руки держали меня мертвой хваткой. — Отпусти меня, варвар.

Он проигнорировал мой вопрос и, не говоря ни слова, понес меня к своей постели, словно я была куклой.

— Если ты рассчитываешь на близость, то тебе придется меня насиловать, — выплюнула я ему в лицо последние слова протеста, когда он опустил меня на постель. Мой голос дрожал, но я старалась говорить как можно тверже. — Я не сдамся без боя, я буду сопротивляться до последнего.

Торвальд усмехнулся, и от его низкого, приглушенного смеха по моей спине пробежали мурашки.

— Дура, — сказал он, качая головой и не выпуская меня из рук. — Я никогда ни одну девку не насиловал. Они сами на меня вешались, как пьяные осы на мед. Зачем мне ломать то, что можно получить добровольно?

Он взял с сундука свой огромный грубый плащ из толстой шерсти, пропахший морем и дымом костра, и накрыл меня им полностью, таким теплым и шершавым, что мне на мгновение показалось, будто я попала в рай. Затем он повернулся ко мне спиной, давая понять, что не собирается причинять мне вред.

— Спи уже. Замёрзла совсем. Заболеешь, — произнес еле слышно Торваль, а я изумленно захлопала глазами. Он назвал меня по имени. Но мало того, мне показалось, что я услышала в его словах заботу.

Глава 4

Меня выдернуло из очередного кошмарного сна резким рывком, словно чья-то невидимая рука вырвала из цепких объятий бреда, где в бессмысленной пляске смешались алые реки крови, языки яростного пламени и сосущий под ложечкой ледяной страх. Веки дрожали, отказываясь повиноваться, но я заставила себя открыть глаза. Зрение плыло как в тумане, но постепенно я смогла различить очертания. И осознать, что я лежу на чем-то… мягком. Не на жестком тюфяке, набитом соломой, коим славилась каюта викинга, а на чем-то податливом и принимающим форму моего тела. Более того, меня окружало тепло. Не то зябкое тепло, к которому я привыкла на этом промозглом корабле, а обволакивающее, почти обжигающее. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Сердце забилось быстрее, из-за чего в ушах застучало от прилива крови к голове. Медленно, с осторожностью раненого зверя, я повернула голову и застыла.

Подо мной лежал Торвальд. Да твою ж матушку… Я не просто на нем лежала, а практически возвышалась на нем над кроватью, потому как я забралась почти на самую вершину этого огромного грубого тела, словно отчаянный альпинист, покоряющий неприступную вершину. Мое лицо находилось в опасной, неприличной близости от его… широкой груди, густо поросшей темными волосами. А мои ноги, судя по всему, покоились на его… животе. И я просто молилась, чтобы они нечаянно не задели ничего, что было расположено пониже.

Холодный ужас охватил меня. Я что, всю ночь провела на нем?

В панике, будто от прикосновения к раскаленной лаве, я попыталась откатиться в сторону, силясь сползти с этого живого пьедестала, словно трусливый дезертир, покидающий поле боя. Но едва я двинулась, как сильная, но при этом неожиданно нежная рука, схватила меня за… задницу. Не просто схватила, а сжала, будто оценивая качество товара, нежно и властно помяла. Жар ударил в лицо,