Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда

class="p1">Сердце ухнуло куда-то вниз. Я знала, что ярл болен, но не представляла, насколько все серьезно. Я никакой не врач. Так, просто санитарка. И уж точно никогда не занималась врачебной практикой. Я растерянно посмотрела на Торвальда, ища хоть какой-то подсказки или помощи, это ведь он решил соврать о моих способностях. Но его лицо оставалось непроницаемым. Он просто молчал, словно ожидая моего решения.

— Я… я не знаю, что я могу сделать, — пролепетала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от страха. — Я не лекарь.

— Ты лжешь! — взвилась жена ярла, ее голос вспыхнул подобно пламени. — У нас уже был пленник, он тоже был захвачен в походе, и его тоже хотели сжечь, но он умел лечить. Он умер от старости, пользовался почетом и уважением. Ярл даровал ему свободу, но он не захотел покидать нас. Если ты тоже хочешь быть свободна, то исцелишь моего мужа.

Я попыталась возразить, но она не дала мне ни слова вставить.

— Сейчас не время для отговорок! — закричала она. — Жизнь ярла висит на волоске! Если ты хоть что-то знаешь, хоть что-то умеешь — говори сейчас же! Или я лично вскрою твой живот и брошу на корм воронам.

Я почувствовала, как дрожат мои колени. Угроза была вполне реальной. Я знала, что если ярл умрет, меня обвинят в этом. Меня ждет мучительная смерть.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя, как страх сковывает мое тело. — Хорошо, я попробую. Но я не могу ничего обещать.

Женщина кивнула, едва заметно.

— Тогда приступай немедленно. У тебя нет времени.

Я подошла к кровати и осторожно осмотрела ярла. Его лицо было бледным и осунувшимся, впалые щеки, губы сухие. Это были признаки общей слабости организма, обезвоживания, возможно, инфекции. Интуиция подсказывала мне, что дело плохо. Очень плохо.

— Что случилось? Что с ним произошло? — спросила я, стараясь говорить спокойно, чтобы не выдать своего страха.

— Не твое дело, — отрезала женщина. — Просто исцели его.

Я проигнорировала ее слова. Мне нужна была информация, чтобы хоть как-то попытаться помочь.

— Как вас зовут? — я не знала, как обращаться к женщине, а она представляться явно не спешила.

— Гуннхильд, — ответила та. — Обращайся ко мне госпожа Гуннхильд.

— Госпожа Гуннхильд, я не могу исцелить его, не зная, что с ним случилось. Мне нужно знать, какие у него симптомы, когда он заболел, что он ел, что пил. Все!

Гуннхильд колебалась. Я видела, как в ее глазах мелькает сомнение. Она явно что-то скрывала.

— Дело в том, что ярл ранен, — вдруг вступил в разговор Торвальд.

— Заткнись, мальчишка, — оборвала его Гуннхильд. — Не тебе рассказывать о ярле. Если он приютил тебя, отребье, и называет сыном, это еще не значит, что ты что-то значишь, — выругалась женщина, а я поняла, что тут все значительно хуже, чем мне показалось с первого взгляда. Если я правильно понимаю все, что здесь происходит, то ярл усыновил Торвальда и называет, а может, и считает сыном. Судя по всему, сына ему Гуннхильд не родила, вот он и думает, кого сделать вождем после своей смерти. Должно быть, жена не рада была появлению Торвальда и всячески пытается подорвать его авторитет. А значит, если я не вылечу ярла и тот отправится к праотцам, то моя участь незавидна. Я не стала развивать эту мысль дальше, потому что у меня уже затряслись руки с перепугу.

— Матушка, — вмешалась дочь ярла. — Пусть Торвальд все расскажет. Эта чужеземка — единственный шанс поставить отца на ноги. Прошу тебя, не препятствуй, — попросила девушка и, кажется, немного усмирила нрав матери.

— Рассказывай, — приказала та, а сама отошла к стене и села на стул с прямой спинкой, замощенный шкурами для мягкости и тепла.

Торвальд вздохнул, словно собираясь с духом. Его глаза встретились с моими, в них плескалась тень вины и беспокойства.

— Это случилось на охоте, — начал он, стараясь говорить как можно более спокойным голосом, — как раз перед тем как мы собирались в плавание. Мы охотились на оленя в дальней части леса. Ярл был… неосторожен. Он оступился и напоролся на сук.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Теперь все вставало на свои места. Вот почему ярл так внезапно ушел. Вот почему его жена так странно себя вела. Рана. Скрытая рана, которая медленно, но верно убивала его.

— Рана была глубокой, — продолжал Торвальд. — Она задела бок чуть ниже ребер. Мы оказали ему помощь, как могли. Но рана воспалилась.

— Он никому не хотел говорить, — перебила его Гертруда, дочь ярла, ее голос дрожал от волнения. — Он боялся, что если враги узнают о его слабости, они нападут на нас. Поэтому он приказал нам молчать.

— Поэтому набег возглавил я, — закончил Торвальд. — Ярл не мог идти в бой в таком состоянии. Но он настоял на том, чтобы мы вернулись как можно скорее. Он хотел убедиться, что все в порядке, что его народ в безопасности.

Теперь я поняла, почему Торвальд так защищал ярла. Он не просто служил ему. Он любил его как отца. И готов был на все, чтобы защитить его. Я также поняла, почему Гуннхильд так недолюбливала Торвальда. Он был не ее сыном, а значит, не имел права на трон. Но ярл видел в нем своего преемника.

— Кто-нибудь еще знает о ране? — спросила я, стараясь собраться с мыслями.

— Только я, Гуннхильд, Гертруда и несколько самых преданных воинов, — ответил Торвальд.

— Значит, они скрывали это от всех, — пробормотала я, размышляя вслух. — Потому что боялись врагов. Но сейчас, если инфекция распространится дальше, враги им уже не понадобятся. Ярла убьет его же собственное тело.

Я повернулась к Гуннхильд.

— Мне нужно увидеть рану, — сказала я. — Мне нужно знать, насколько все плохо. И мне нужны чистые тряпки, горячая вода и все, что у вас есть из лекарственных трав.

Гуннхильд кивнула, не говоря ни слова. Она больше не спорила. Она понимала, что сейчас на кону стоит жизнь ее мужа, и от меня зависит, сможет ли он выжить.

Гертруда быстро подошла к кровати и начала снимать шкуры, которыми был укрыт ярл. Торвальд остался стоять рядом со мной, готовый прийти на помощь, если понадобится.

Когда шкуры были сняты, я увидела рану. Она была действительно ужасной. Края ее были воспалены и кровоточили. Вокруг раны виднелись признаки гнойного воспаления. Запах был отвратительным.

— Это очень плохо, — сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Инфекция распространилась довольно далеко. Нам нужно действовать быстро. Достаньте все, что я просила.

Страх сковывал меня, но я понимала, что паника сейчас мой главный враг.