Обратный отсчет - Токацин

— Тут наверняка ничего не скажешь. Может быть так, а может — по-другому. Я говорю — для станции это опасно.

Корген резко развернулся к притихшим зверькам и что-то пропищал, иногда сбиваясь на металлический скрежет. По скоплению нхельви прошла волна — все привстали на кончики пальцев, внимательно глядя на стража. Вепуат покосился на экран сканера и ткнул Гедимина в бок.

— А у нас тут, похоже, предковая форма Броннов и Скогнов…

Ни выслушать продолжение, ни спросить о чём-нибудь Гедимин не успел — Корген вскинул посох и всадил его в гравий. Над равниной прокатился грохот.

— Землю встряхнёт или нет, камень лопнет или нет, и как он лопнет, — ждать мы не будем. Тут у нас стая нхельви. Они встряхнут долину над слабым местом — и пусть оно себя покажет.

Гор повёл лезвиями, складывая их у груди.

— Хорошо придумано — и в кои-то веки от нхельви будет немного пользы.

«Встряхнут?» — Гедимин перевёл растерянный взгляд со стражей на Айзека и Гварзу. Они будто и не удивились — только Кенен слегка поморщился.

— Действуйте, — сказал Айзек. — Гедимин, Вепуат, покажите на местности — где точно этот надлом?

Гедимин покосился на зверьков — они живой волной качнулись вслед за жестом Айзека, будто понимали, о чём речь, и только ждали указаний. «Встряхнут долину? О чём он вообще? Вот все знают, один я тут стою…»

Дроны по безмолвному приказу Вепуата повисли над степью, отмечая края плиты; разлом тянулся точно под ними, от дрона до дрона, ничем не выдавая себя на поверхности.

— Пусть ударят вот по этой линии, — деловито распорядился Айзек. — С предельно возможной силой… Тут достаточно нхельви для такого воздействия? Может, созвать ещё из их посёлка?

Шипы на спине Коргена нервно дрогнули.

— Тут достаточно нхельви, — мрачно сказал он. — Для чего угодно.

Он огляделся по сторонам.

— Встаньте на ровное. И стены ваши не помешают.

Айзек оглянулся на Гедимина. В его глазах сверкали азартные искры, и сармат удивлённо мигнул — он редко видел Айзека таким.

— Вон на той линии скоро будет сильное землетрясение, — сказал он. — А мы недалеко от эпицентра. Поищи, куда нам встать, чтоб не снесло и не засыпало.

…Видимость была плохая, даже когда Гедимин стоял на ногах — край плато закрывал от сармата дно долины, куда сбежались все зверьки. Наверху не осталось ни одного нхельви, мчались они так быстро, как только могли, будто им предложили что-то необычайно интересное. Корген, отдав последние распоряжения, ушёл под защиту прозрачного купола; всё поле Гедимин уплотнять не стал, оставив большие просветы, чтобы Вепуат мог принимать сигналы от своих дронов. Только их отражение сарматы сейчас и видели на растянутом на два метра голографическом экране. Там была обычная долина Сфена Земли — гравий, слегка прикрытый огнелюбками, редкие деревья, притворяющиеся камнями, пологий склон очередного холма… Вепуат приблизил изображение — рыжие полоски, мелькающие на красно-лиловом фоне, превратились в бегущих зверьков. Нхельви носились по очень вытянутой и слегка скруглённой траектории, высоко подпрыгивая на бегу; никаких препятствий перед ними не было, и эти одновременные прыжки выглядели элементами каких-то упражнений… или, возможно, ритуала.

— Будто волну по цепочке пускают, — еле слышно пробормотал Вепуат, наблюдая за бегом зверьков. — Ну и что это должно…

Земля дрогнула — раз, другой, третий, и Гедимин услышал шорох и стук осыпающегося с краёв плато гравия. Холм затрясся так, что сармат даже сидя с трудом удерживал равновесие. Вепуат прижал передатчик к груди, голограмма мигнула, но не погасла; её трясло вместе с прибором, с каждой секундой тряска становилась сильнее, но Гедимин ещё мог разглядеть на голографическом экране бегущих зверьков. Они подлетали всё выше, взмахивая хвостами, будто отбивали ритм, до миллисекунды совпадающий с ритмом подземных толчков. Сармат услышал треск, переходящий в гулкий грохот, и в то же мгновение тряска прекратилась, только гравий ещё шуршал, стекая по крутому склону.

— Sa has— su, — прошептал Вепуат, поднимая руку с передатчиком. Его пальцы дрожали, пока он шарил по кнопкам. Голограмма погасла, но тут же проявилась вновь. Теперь экран был разделён надвое. В верхней части сидели, навострив уши, притихшие нхельви. В нижней была карта надтреснутого каменного пласта… уже не надтреснутого — расколотого сверху донизу. Трещина за считанные минуты углубилась на десятки метров, разрезав плиту надвое. Гедимин жестом велел приблизить края разлома, несколько секунд присматривался к ним, выискивая продольные трещины и образовавшиеся полости, потом прикрыл глаза, перебирая быстро мелькающие картинки в голове, и медленно улыбнулся.

— Tza atesieq!

— Что? — Айзек резко повернулся к нему. Гедимин очертил пальцем края «новой» плиты.

— Здесь можно строить. Больше никаких угроз. Это — монолит.

Айзек шумно выдохнул. Стражи, замершие в неподвижности, зашевелились. Защитное поле развеялось, и все завозились, поднимаясь на ноги. Гравий от сотрясений перемешался, и примятые огнелюбки, свернувшие все листья в едва заметные комки, снова расправляли их, протискиваясь между камнями. Корген, шагнув к обрыву, отрывисто рявкнул и вскинул посох. Вдоль откоса зашуршало — нхельви потоком устремились на плато. Меньше минуты им понадобилось, чтобы добраться до вершины холма и рассесться вокруг сарматов, всё с тем же любопытством глядя на чужаков. Гедимин, в свою очередь, таращился на них.

— Повтори ещё раз, атомщик, — Айзек встал между ним и зверьками. — Это место подходит для энергостанции? Эта плита достаточно глубоко лежит, достаточно массивна и прочна…

Гедимин кивнул.

— Строить можно.

Айзек оглянулся на Гварзу, потом — на Вепуата.

— По мне, так нормально, — пробормотал второй. Первый слегка сузил глаза, но всё же кивнул.

— Не думаю, что тут много подходящих мест. Это не хуже других. Сейчас сделаем привал, немного осмотримся — и на базу.

Айзек улыбнулся.

— Конечно, отдыхайте. Осторожно на обрывах — и под ними тоже!

Он повернулся к стражам и прижал кулак к груди.

— Скажи Текк’ту и нхельви, что мы им очень благодарны. Это была большая помощь.

Гедимин слушал, как Корген переводит слова Айзека, и разглядывал зверьков. Они снова выглядели предельно обыкновенными — как, впрочем, и тогда, когда под их прыжками лопалась пятидесятиметровая плита плотного камня. «Все знали, что примерно так и будет. И Гор, и Корген, и Айзек… Никто не удивился. Ничего не понимаю…»

Айзек опустился