Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

из 21 века, видеоплейер с комплектом фильмов, музыкальный центр из девяностых с сотней музыкальных CD-дисков, плазменный монитор два на три метра. Тут пришлось комментировать Сане. Молодая жена, да и жители Торжка, забыв про накрытый стол, загорелись посмотреть последний самый большой подарок в действии. Коробки пришлось распаковать, смонтировать, подключить. Саня долго выбирал – что же такое поставить, чтоб не слишком шокировать публику. Нашел старенький фильм про 300 спартанцев, который был встречен «на ура». Пришельцев особенно порадовал испуг бояр и купцов, когда фаланги греков и персов, в пылу сражений, казалось, вот-вот выскочат из экрана и нападут на зрителей. Гости вскакивали со скамеек, шарахались в сторону, хватались за то место, где обычно висит меч, ныне оставленный в раздевалке с шубами. После перемещения камеры – успокаивались, садились на свои места. Периодически то один, то другой заглядывал за экран, недоумевая – где же все эти актеры спрятались, а Иванко посетовал Сане: как бы все эти воины, сидящие внутри монитора, не поломали столь сложную и дорогую технику. В углу скромно стояли скоморохи, приглашенные на свадьбу, и вместе со всеми, раскрыв рты, наблюдали за перипетиями фильма.

Когда фильм закончился, народ, наконец-то, переключился на выпивку и закуски. Дальше свадьба покатилась по обычному сценарию – тосты, здравницы, крики «горько!», смена блюд, опять тосты, опять «горько!» и так до тех пор, пока в битве между гостями и крепкими спиртными напитками из 20-го века не наметилась устойчивая победа последних. Скоморохи не сразу отошли от шока, вызванного фильмом, зато когда приступили к своей основной деятельности, постарались «оторваться» по полной, как бы желая взять реванш за зрительский интерес. Но с треском проиграли новинке цивилизации – на них, после фильма, никто не обращал внимания.

Река Проня, середина декабря 1237 года (студень 6746 год)

Два отделения разведчиков на десяти УАЗ-ах, под командованием Васильева и Осадчего, проводив свернувший на водораздел свадебный кортеж, направились к Пронску. Всеволод Михайлович, встретил бойцов у центральных ворот крепости. Самолично завел победителей в терем. Как водится, баня, потом пир до полуночи, долгие расспросы о рязанском сражении.

Добычу, оставшуюся после разгрома войск Гаюк-хана, уже подсчитали и поделили, выделив новоторам огромный санный обоз. Не забыли и про упомянутых верблюдов.

– Берите всех! Всю полусотню! – подытожил князь. – Все равно мои холопы не знают как их запрягать и чем кормить.

На вопрос Осадчего – куда же мы все это добро денем, Всеволод Михайлович пояснил, что весь обоз, сопровождаемый княжескими дружинниками, пойдет по следам разведчиков в Торжок. Своим ходом пойдет, так что пусть сотники не переживают.

По утру, бойцы покидали гостеприимный Пронск, вырулив на Проню в сторону Михайлова. Дозоры князя, ушедшие тремя днями ранее, шли по пятам уходящего арьергарда туменов. Сами в бой не ввязывались, но отставшие малочисленные отряды, рыскавшие в поисках поживы на берегах реки, отлавливали и добивали. К полудню авторазведка догнала дружинников и уже сама села на хвост монгольским ордам, превратив отступление в паническое бегство.

На реке все чаще и чаще стали встречаться брошенные обозы, небольшие табуны загнанных лошадей, полоняне и сами степные воины – раненые, обессилившие от безудержной скачки. Пронские витязи не могли соперничать в скорости с автомобилями и потому безнадежно отстали. Впрочем, они особо и не торопились. В отличие от отрядов Осадчего и Васильева, дружинники продолжали методично осматривать окрестности, не оставляя без внимания ни один след, уводящий с русла реки вглубь берега, к тому же собирали брошенное на реке имущество, комплектуя новый обоз трофеев.

Тумены Байдара сняли осаду Ижеславля и тоже пустились в бегство буквально за пару часов до появления разведчиков. Причиной тому стал прилет двух Юнкерсов, отбомбившихся по монгольскому лагерю.

Прапорщики никак не могли понять – откуда местные жители, находящиеся в полной осаде и изоляции, не только прознали об идущей помощи и высыпали встречать совершенно неизвестную им технику, но были в курсе основных событий, произошедших под Рязанью и Пронском. И лишь во время пира, кто-то раскрыл тайну – голуби, обычные почтовые голуби.

– Так что наше радио особой форы местным не дает. – поделился своим мнением Александр Осадчий с сослуживцем.

– Ну, не скажи! Радио – это наше все! – вяло возражал Алексей Васильев, больше интересующийся не проблемами связи, а сортами германских и французских вин, а также рыбными деликатесами. – И вообще, Саша, лучше подвинь к нам вон то блюдо с осетром. А с голубями мы потом, как-нибудь, разберемся.

По ходу разговоров выяснилась и остальная картина. Ижеславль спасло чудо. Защитники и сами не могли понять, как они смогли выстоять первые три дня. Вроде бы и городок небольшой, и крепостные стены так себе, но уж больно берег высокий и ключей много на реке. Тонкий, изъеденный родниками лед не держал стенобитную монгольскую технику. Их катапульты то и дело провались, а на вырубку окрестных глухих лесов, расчищая сектора для камнеметов на берегу, эти самые три дня и ушли, и вместо штурма получилась вялая осада. Но потом стали прилетать самолеты, мешая противникам, да и бегство тумена Гаюк-хана из под Пронска сильно убавило воинственный дух воинства. Гаюк-хан проскакал мимо, даже не задержавшись. Вот и выстояли. А Михайловск пал. Причем, давно, чуть ли не на второй день, как его осадили степняки. Надо полагать, сейчас и там монголы сворачиваются.

Дорога Торжок-Курск, середина декабря 1237 года (студень 6746 год)

Ожидания Сереги оправдались. Рано утром третьего дня, как проехал свадебный кортеж Афанасьева, у просеки нарисовались первые десятки степняков. Они почти до обеда толклись у самой кромки леса, издали разглядывая укрепления. С севера и с юга на многие километры фланги прикрывали лесные завалы, построенные еще владимиро-суздальским князем Всеволодом Большое Гнездо. А Андрей Волков и Серега дополнили древнюю засеку петлями егозы, колючей проволокой и даже кое-где заминировали подходы. Единственный проход к дороге Торжок-Курск, проломанный и протоптанный бульдозерами попаданцев, сторожили две земляных крепости.

Разведчики степняков очень верно оценили мощь блок-постов с пулеметными вышками, прикрывающими их ДОТами и пока молчаливыми танками. Тем более, что защитники ничего особо и не маскировали, наоборот, темно-зеленые танки и свежевырытая черная земля укреплений, темно-коричневые не ошкуренные бревна пулеметных вышек, прикрытые рядами черной колючей проволоки со спиралью Бруно, ярко выделялось на белом снегу и четко предупреждало – сюда соваться не надо!

В тоже время, протоптанная тяжелой техникой колея на водоразделе, за километр до перекрестка плавно переходила в невысокую насыпь достаточно широкой по местным меркам гравийной дороги. Одновременно с