Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Да ты смеёшься, что ли? – вдруг возмутился толмач. – Я тебе русским языком говорю, не делай пока. Опасно. Если уж так неймётся, к господину Мосину поезжай. Он сразу поймёт, стоит твоя идея чего, или так, придумка занятная.

– Станет он со мной говорить, – грустно усмехнулся Матвей. – Он офицер, а я казак простой. Нет уж. Первым делом сам сделаю, проверю всё, а уж после и про столицу подумать можно будет. Но сначала придётся пружины толковые искать. Или сталь подходящую.

– Погоди, а для пистолета ты где пружину взял? – опомнился толмач.

– Так в Юзовку батя ездил. Там и сталь всякую брал, и уголь добрый для ковки булата. Потому и долго делал. Всё пружин толковых свить не получалось.

– Рехнуться с тобой можно, – растерянно проворчал Ахмет-хан. – И много у тебя таких придумок?

– С десяток наберётся, – пожал Матвей плечами. – Да только в нашей кузне их не сделать. Точнее, можно, но уж больно долго делать придётся. Да и дорого получится. Те же пружины, к примеру. Батя десяток сталей всяких привозил, пока я толковую пружину сделал. Эх, пустили б меня в той же Юзовке в цеха, вот где я бы развернулся, – мечтательно протянул Матвей.

– И, слава аллаху, что не пустят, – проворчал в ответ Ахмет-хан. – Тебе дай волю, такого напридумываешь, что сам иблис ужаснётся. Будь моя воля, я б тебя за забором запер и все твои придумки под замок складывал, чтобы иностранцы не добрались.

– Добрейшей души ты человек, – рассмеялся Матвей, ткнув толмача кулаком в плечо.

* * *

Очередная стычка с турецкими аскерами случилась на следующий день. За очередным поворотом головное охранение из пары пластунов засекло движение навстречу колонне. Получив сигнал, казаки стремительно рассыпались в стороны с тропы. Коноводы увели коней в конец колонны, а бойцы кинулись прятаться за камнями, привычно готовя карабины к бою. Матвей, быстро пробежавшись мимо своих подчинённых, убедился, что парни спрятались толково, вскочил на высокий валун и, с него перебравшись на камень побольше, плюхнулся на живот, загоняя патрон в патронник.

С этой точки он видел и мог контролировать тропу от поворота до самой дальней точки, где коноводы укрыли коней в распадке между скал. Убедившись, что до него самого дотянуться сложно, парень чуть сместился и, наведя ствол в сторону противника, замер, ожидая его появления. Минут через двадцать цокот подков ясно показал, что турки приближаются спокойным, ровным шагом. Это означало, что пластунов они не заметили и о засаде не подозревали.

Ещё минут через пять из-за поворота показались первые всадники. Турки ехали спокойно, весело переговариваясь между собой. Прижавшись к валуну, Матвей замер, дожидаясь, пока весь отряд втянется в ущелье. Вообще, этот участок границы больше напоминал природный лабиринт, чем хоть какое-то подобие границы двух государств. Сплошные распадки, ущелья и скальные выступы. Дождавшись, когда авангард противника минует его валун, Матвей сместился чуть назад и приготовился вскочить по первому же выстрелу.

Начать должны были пластуны, оставшиеся в голове колонны казаков. Выпускать из засады противника никто не собирался. Для сотни это могло закончиться плачевно. Османы знали приграничную местность, как свой карман, а значит, устроить серьёзную засаду для них не составило бы труда. Пока казакам элементарно везло. Да, в сотне были легко раненные, случилось и пара переломов, но никто не погиб. А значит, эту тенденцию нужно было сохранить любым путём.

Напрягшись, Матвей ждал выстрела, и едва только он прозвучал, вскочил, словно подброшенный пружиной. Одним плавным движением вжав приклад карабина в плечо, он чуть подправил прицел и тут же нажал на спуск. Десяток метров для тяжёлой трёхлинейной пули не расстояние. Турка просто вынесло из седла. Плавно передёрнув затвор, парень сместился чуть в сторону и снова выстрелил. Турецкий ответ не заставил себя ждать, но он не просто так с каждым выстрелом смещался.

Грохот карабинов перекрывал в ущелье все звуки, отдаваясь в ушах и заставляя бойцов болезненно морщиться. Но стрелять от этого казаки не переставали. Несколько минут грохота, дикого конского ржания и яростных выкриков – и противник вдруг закончился. Весь. Встав на самый край валуна, Матвей быстро пересчитал погибших турок и невольно присвистнул. Полсотни не самых плохих бойцов были уничтожены кинжальным огнём в течение пары-тройки минут.

Пластуны, первыми начавшие эту кровавую вакханалию, выскочили из ущелья и, убедившись, что никто из отряда противника не ушёл, принялись осматривать тела на предмет случайно выживших. Остальные бойцы занимались тем же, попутно отлавливая перепуганных лошадей и передавая их коноводам. Спустившись с валуна, парень сменил карабин на револьвер и включился в работу. Привычным движением он пинком переворачивал тела на спину и без долгих раздумий наносил удар кинжалом в сердце.

Патроны денег стоили, да и шуметь лишний раз не хотелось. И так грохоту было хоть отбавляй. Отдельная команда занималась сбором трофеев. Десяток казаков обыскивали уже проверенные тела и скидывали всё найденное в пустые мешки. Перебирать трофеи и раздавать слонов планировалось после. Ещё одна команда принялась перетаскивать трупы куда-то в сторону от тропы. Оставлять полсотни тел на тропе было глупо. Казаки, закончившие контроль, принялись помогать похоронной команде.

Чем быстрее сотня уйдёт с места боя, тем лучше. Это понимали все, так что никто даже не пытался отлынивать. Спустя полтора часа после сигнала тревоги, засыпав за собой все кровавые пятна на тропе песком, сотня ушла из ущелья к ближайшему ручью. Благо с водой в этих местах было попроще. Ручьи и горные родники попадались регулярно, так что было из чего выбирать. Припомнив местную географию, Матвей вспомнил, что где-то дальше должны быть несколько крупных озёр.

Вёрст через семь Гамалий объявил привал. Нашлось подходящее место для лагеря. Что ни говори, а место для бивака под отряд в сотню человек найти не так просто. Ведь помимо людей в отряде были ещё и лошади, а они занимали места гораздо больше. В общем, увидев подходящую площадку, сотник объявил привал, и казаки, привычно обиходив коней, принялись потрошить добычу, негромко перебрасываясь солёными шуточками.

Роман, вывалив на кошму содержимое двух мешков, поворошил получившуюся кучу пальцами и, презрительно хмыкнув, проворчал:

– Барахло сплошное. И слова доброго не стоит.

Тут и вправду были обычные походные мелочи, плюс снятые с турок ножи, бритвы и несколько карманных пистолетов. Матвей, не удержавшись, первым делом принялся осматривать оружие. Два «браунинга», «маузер» и даже итальянская «беретта» на пять патронов. Удивлённо хмыкнув, парень с интересом покрутил пистолет в руках и, выщелкнув магазин, оттянул затвор. Калибр примерно шесть с половиной миллиметров, в магазине пять патронов,