Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Интересная машинка, – усмехнулся Ахмет-хан, присаживаясь рядом.

– Интересная, только редкая, – задумчиво проворчал Матвей, продолжая рассматривать оружие.

– Забирай, друже, – усмехнулся Егор, и сидевший вокруг кошмы десяток дружно закивал. – Всё одно нам такое оружие без надобности, а ты, глядишь, чего и удумаешь, на него глядючи. И остальные пукалки тоже забирай.

– Благодарствую, казаки, – улыбнулся Матвей. – Но, пожалуй, я заберу вот эти два, – он указал на «маузер» и «беретту». – А «браунинги» я с вашего разрешения ему отдам, – кивнул парень на сидевшего рядом толмача. – Ему такие стволы в самый раз будут. И незаметные, и шуму с них не много.

– Сам решай, – равнодушно махнул Егор рукой.

– Дядька Егор, пригляди, чтобы братам всё поровну досталось, а мы прогуляемся пока, – попросил Матвей и, кивком головы позвав толмача за собой, поднялся.

Они отошли к берегу ручья, и парень, кивая на пистолеты руке Ахмет-хана, негромко произнёс:

– С деньгами я тебе помочь не могу, а вот оружие для схронов добыл. Сам видишь, они у тебя почти все одной марки, так что с припасом быстро всё сделаешь.

– Удивил, – проворчал толмач с заметной растерянностью. – И ведь всё продумать успел. Не расскажешь, с чего так решил?

– А чего тут рассказывать, – пожал Матвей плечами. – Мы уйдём, а тебе по этим холмам ещё долго бродить. Вот и подумал, что несколько схронов с деньгами и оружием лучше, чем один или даже два. Или я ошибся в чём?

– Не ошибся, – грустно улыбнулся толмач. – И спаси тебя Всевышний, за помощь и поддержку.

– Не на чем, друже, – улыбнулся Матвей в ответ.

– Знаешь, будь мы сейчас дома, на Кавказе, я бы с удовольствием назвал тебя своим кунаком, – помолчав, тихо признался Ахмет-хан. – С таким другом можно и невесту красть, и с кровниками воевать.

– Благодарствую, – склонил Матвей голову. – Для меня это было бы честью.

Парень ни на секунду не кривил душой. Человек, способный ради своего дела много лет подряд рисковать ежедневно жизнью, а будучи офицером, не считая зазорным запросто общаться с простым человеком, мог вызывать только уважение. Ахмет-хан задумчиво подкидывал на ладонях подаренные пистолеты, думая о чём-то своём, а Матвей замер, глядя в воды тихо журчавшего ручья. Сколько они так молчали, они и сами не знали. Время словно остановило свой бег.

Наконец, чуть тряхнув головой, толмач вздохнул и, не поднимая головы, еле слышно произнёс:

– Знаешь, Матвей. Я в своей жизни повидал многое, но впервые я жалею, что не могу вернуться в империю. Вернуться, чтобы зажить обычной жизнью. Пусть даже не в столице, а в своих горах. Сказать по совести, плевать на столицу. Мишура, чванство и интриги, вот и всё, что там теперь царит. А в горах хорошо. Да, жить трудно. Иной раз по весне даже хлеба не хватает. Но это моя родина. А если рядом есть такой друг, то и все проблемы не страшны. Вместе их всегда можно решить.

– Верно, друже. Вместе можно, – вздохнул Матвей, коротко кивнув. – При любом раскладе, про станицу мою ты знаешь. Случись беда, приходи. Чем смогу, помогу.

– Благодарствуй, друг, – поклонился в ответ толмач. – Вернёмся, я тебе на бумаге распишу, где меня в Тегеране искать, и ещё одно место опишу. Это уже в Баку. Ежели что, встретимся там. Бумагу после сожги. Запомни, что написано, и сожги. Кроме тебя, про те места никто знать не должен. Уговор?

– Не сомневайся, – решительно кивнул парень.

Иметь возможность отхода, пусть даже за границу, было неплохо. Особенно в свете грядущих событий. Чем ближе становился памятный год, тем больше Матвей выискивал возможность спрятать своих близких от возможных проблем. Хотя уход за кордон он считал самым крайним решением, но и не сбрасывал его со счетов совсем. Как ни крути, а некоторые изменения в истории всё равно имеются, а значит, и с ним может случиться всё, что угодно. Достаточно было вспомнить три миллиона доносов, написанных всякими доброхотами.

– Думаешь, у нас получится скрыться от всех? – помолчав, тихо спросил Матвей.

– Не забывай, что у нас теперь есть свой клан, – усмехнулся толмач.

– Но ведь я иноверец. Думаешь, они меня примут?

– Не сомневайся. Человек, подаривший клану свою кровь, становится кровным родственником. У местных кочевников такими вещами не шутят. Для них такой воин, как ты, это подарок небес. К тому же ты ещё и кузнец. Так что даже не сомневайся. Примут как родного.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – растерянно хмыкнул Матвей, представляя, как отреагирует Катерина, узнав, что он ей изменил.

– Всё это на самый крайний случай, – вздохнув, наставительно пояснил толмач. – Если уж даже ты, сидя в своей станице, сумел заметить, что в империи что-то идёт не так, то что говорить про остальных. Тех, кто занимается политикой всерьёз. Во всяком случае, я хочу, чтобы у тебя была возможность спасти своих близких. Да и мне теперь есть, куда уйти, чтобы скрыться от возможного преследования. Сам понимаешь, если меня раскроют, то искать станут первым делом в горах.

– Думаешь, тебя могут так просто отдать иностранным разведкам? – не удержавшись, прямо спросил Матвей.

– Всё может случиться. Не хочется в такое верить, но так бывает. Не часто, но бывает, – нехотя признал Ахмет-хан.

– Спаси, Господи, страну нашу, – проворчал парень, перекрестившись.

– Её должны спасать сами жители, а не высшие силы.

– Первым делом её должны спасать те, у кого есть для этого власть. А ежели спасением станут заниматься простые люди, то это уже будет не спасение, а революция и бардак, – фыркнул парень.

– И тут прав, – рассмеялся толмач, но смех этот прозвучал натянуто.

Их разговор прервало появление Романа. Подошедший к ним казак позвал приятелей ужинать. Пока начальство разбиралось с добычей, строило планы и вело заумные беседы, казаки успели собрать топливо и развести небольшие костерки, на которых и сварили походный кулеш. Получив от посыльного очередной кисет с трофейным серебром, Матвей быстро разделил его с бойцами десятка и с благодарным кивком принял у кашевара котелок с варевом.

Поев, он отмыл посуду в ручье и, напившись чаю, растянулся на кошме, готовясь как следует отдохнуть после стремительного боя и странного разговора с толмачом. Матвей ожидал всякого, но не того, что офицер разведки, дворянин, а офицер это априори человек, имеющий дворянское достоинство, признается в том, что готов назвать его другом по обычаям своих предков. У горцев Кавказа кунак это не просто друг. Это почти брат, которому можно доверить самую страшную тайну и, без всякой опаски предательства, подставить спину.

Тот, кто всегда придёт на помощь и, не раздумывая, рискнёт