Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Вот потому я про тебя сразу и вспомнил, – кивнул толмач.

– А чем он тебе не подходит? – озадачился вдруг Матвей, вспомнив его слова.

– Оружие редкое. Патронов к нему не найти будет. А главное, для меня очень приметное. Сам понимаешь, такой калибр редкость. А редкость это всегда след.

– Погоди, у британцев ведь такой калибр тоже имеется, – припомнил Матвей.

– Именно. А значит, к ним с вопросами и пойдут. А я с британцами редко встречаюсь. Значит, есть случай присмотреться. Да и мало теперь тут таких пистолетов. Что британцы, что французы здесь винтовками вовсю торгуют. А вот пистолетами как-то не очень. Револьверы, это да. Хоть мешок бери, коль деньги есть. А вот пистолеты редкость.

– И немцы так же? – с интересом уточнил Матвей.

– Нет. Вот эти туркам что угодно продавать готовы, лишь бы они остальных давили. Даже картечницы продают.

– В смысле пулемёты? – переспросил парень.

– Их. Под винтовочный патрон.

– Странно, что мы их по сию пору не видели, – проворчал Матвей, ероша чуб. – Нам бы такой трофей пригодился.

– Куда он тебе? – удивился толмач. – Дура тяжёлая, быстро к бою не изготовишь. Одна радость, как стрелять начал, так с одной ленты в подходящих условиях полк положить можно.

– Ну, мы ж не только тут воевать можем, – напустил Матвей туману. – Кто знает, куда ещё судьба закинет?

– На припасе к нему разоришься, – рассмеялся Ахмет-хан. – Лучше уж тогда с нашего оружейного завода купить. Чтоб и патрон тоже наш был.

– Тоже верно, – усмехнулся Матвей, баюкая в руках «кольт».

– Да спрячь ты его. Вцепился, словно дитя в игрушку, – поддел его толмач, от души рассмеявшись.

– Мужчина от мальчика отличается тем, что у него писун длиннее и игрушки дороже, – отшутился Матвей, даже не подумав, что именно сказал.

– Как-как? – изумлённо переспросил толмач, продолжая посмеиваться. – Не слыхал такого.

– Бабка соседская любила так говорить, – моментально выкрутился Матвей, ругая себя последними словами.

– А ведь права была старая, – чуть подумав, снова рассмеялся толмач. – Ты расскажи мне, как понял, что те бандиты словно вараны двигались? – вдруг сменил он тему.

– По следу, – вздохнул Матвей, понимая, что для разведчика это не простое любопытство. – У нас пластунов учат ползти так, чтобы тело чуток земли касалось. На локтях и коленях. А эти только на ладони и носки сандалий опирались. Тело над землёй висело. На песке это сразу видно. Один мой казак в те следы встал, я и понял, на что это похоже.

– А почему варан, а не просто ящерица? – не унимался Ахмет-хан.

– Простая ящерица внимания не привлекает. Их много. Тем более что бегают они быстро. А вот варан, он не спешит. Бежит, только если атакует, и потому смотреть за ним одно удовольствие. Идёт не спеша, уверенно. Каждое движение хорошо рассмотреть можно. Особенно когда он охотится. Вот я и подумал, что один их тех пятерых охотником был. Приметил где, как варан охотится, и принялся к своей добыче так же подбираться. Медленно, не спеша. Зверь ведь быстрого движения первым делом пугается. А когда что-то движется медленно, он скорее заинтересуется, чем побежит.

– Занятно. Запомню, – внимательно выслушав его, кивнул толмач.

* * *

Догнали их на условной границе Ирака и Персии. Помня, что жители пресловутого городка имеют связь с османами, Гамалий приказал организовать тыловое охранение. Так что теперь сотня шла и с головным и тыловым охранением, и опасности ждали именно сзади. Понятно, что в тыловое охранение был отправлен десяток Матвея. Сотник, помня, что парень является официально пластуном, возложил эту обязанность на него.

Матвей, отлично понимая, откуда у этого приказа ноги растут, организовал службу по своему разумению. Разбив десяток на пары, он приказал своим подчинённым двигаться с задержкой. То есть сотня шла, как шла, а его бойцы, отстав, выбирали подходящую возвышенность и задерживались на пару десятков минут и старательно высматривали возможных преследователей. Потом последняя пара вскакивала на коней и устремлялась следом за сотней. Примерно через полверсты их встречала ещё одна пара бойцов и, указав точное направление движения, оставалась на месте. А ещё минут через двадцать уходили уже они, встречаясь с третьей парой и получая нужные указания.

Оставшаяся четвёрка держалась в запасе: и как ударный кулак, и как две сменные пары. Получался своего рода обратный перекат. Именно благодаря такому несению службы парень очень вовремя выяснил, что преследователи появились в зоне прямой видимости, и отправил к сотнику посыльного, сообщая о возникшей проблеме и с просьбой поискать подходящее место для засады. Устраивать долгие скачки и позиционную войну с турками никто не собирался.

На хвосте у сотни повис враг, и его требовалось уничтожить. Выпускать кого-то из отряда турок Матвей не планировал. Поэтому, когда посыльный вернулся обратно с приказом догонять сотню, он только усмехнулся и, подозвав ещё одного молодого бойца, велел передать командиру, что собирается пропустить вражеский отряд мимо себя и ударить ему в спину, чтобы не дать уйти ни одному турку.

Сообразив, что его отправляют подальше от настоящего боя, казачок вскинулся, словно норовистый жеребчик, но, наткнувшись на мрачный взгляд десятника, насупился, промолчав. Егор, слушавший приказы парня с явным одобрением, заметил такую реакцию молодого посыльного и, сунув ему под нос увесистый кулак, негромко проворчал:

– Вот только попробуй мне не сполнить приказ со всем прилежанием. Сам тебе рыло набок сверну.

Сообразив, что гонором тут ничего не добьёшься, казачок кивнул и, вскочив в седло, взмахнул нагайкой. Его буланый, захрапев, взял с места в карьер. Матвей только головой укоризненно покачал, глядя казачку вслед.

– Коня б не загубил, дурной, – буркнул он, возвращаясь к делам.

– Добре рассудил, друже, – негромко проворчал Егор. – Последний казак в семье.

– Видел серьги. Потому и отправил, – вздохнул парень, нехотя признаваясь, что решил поберечь мальца.

Бойцы двигались по тропе быстрым шагом. Попутно Матвей высматривал подходящее для засады место. Ещё минут через сорок он приметил узкий отнорок между скал и, быстро осмотрев его, приказал своим бойцам заводить туда коней. Один из казаков, пропустив весь десяток, подошвой затёр все следы и, выхватив из чересседельной сумки старый мешок, принялся горстями загружать в него песок. Как только последняя пара оказалась в отнорке, он рассыпал собранный песок и, вернувшись, с улыбкой доложил:

– Всё, старшой. Теперь, коль искать ни станут, а не приметят, что мы сюда свернули.

– Благодарствую, казак, – твёрдо глядя ему в глаза, склонил Матвей голову.

Подобную инициативу требовалось поощрять. Так что личная благодарность десятника перед всем десятком была совсем не шуткой. Казаки развернули коней головами к выходу и