Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

Дж. В.: Нет. Севериан – образ христианина, а это совсем другое дело. Он стремится, старается походить на Христа, а по сути представляет собой то же самое, что и мы, обычные люди. Севериан – скверный человек, старающийся стать лучше, и по ходу действия делает немалые успехи. Становится лучше, растёт в духовном смысле, но образом Христа отнюдь не является. По крайней мере, я никогда не рассматривал его как таковой.

Л. П.: А «Урд Нового Солнца» показалась вам необходимой, чтобы отчётливее, ярче изобразить его духовный рост?

Дж. В.: Нет, «Урд Нового Солнца» я счёл необходимым написать, чтоб показать, чем завершился его путь. Вообще-то Дэвид Хартвелл сказал, что проще было добавить в конце абзац, где говорится: «Ну, а потом Севериан покидает Урд, спасает солнце, и всё о’кей». [Смех.] А я ему говорю: «Дэвид, тут абзацем не обойдёшься». На самом деле, это как с Деяниями апостолов: хочешь узнать, что дальше случилось со святым Петром, обратись к ним. Что дальше случилось со всеми этими людьми, со всеми этими землями? Вправду ли солнце погибло? «Урд Нового Солнца» написана, чтоб ответить на эти вопросы.

Л. П.: Насколько серьёзно повлиял на вас Джек Вэнс? Насколько сознательно вы пользовались «Умирающей Землёй» как шаблоном для «Книги Нового Солнца»?

Дж. В.: В весьма, весьма значительной степени. Разумеется, к созданию имитации «Умирающей Земли» я совсем не стремился, но идею действительно подхватил у Джека Вэнса. «Умирающую Землю» я прочёл за многие годы до этого и был ею неописуемо впечатлён. Посему – да, влияние он на меня оказал колоссальное. Скажу с уверенностью: идея, лёгшая в основу «Книги Нового Солнца», принадлежит Джеку Вэнсу и никому другому.

Л. П.: Будьте добры, назовите нескольких современных писателей, чьим творчеством искренне восхищаетесь.

Дж. В.: Терпеть не могу этого вопроса, поскольку знаю, что мне придётся оставить неназванными некоторых из тех, кого обязательно следовало бы назвать. Пожалуйста: Нэнси Кресс, Патрик О’Лири, Кэти Коджа, Майкл Суэнвик, Харлан Эллисон.

Л. П.: А если вернуться немного назад? Кто из писателей повлиял на вас в юности?

Дж. В.: Прежде всего тот же Вэнс. И Г. К. Честертон. А много раньше обоих – Л. Фрэнк Баум и Рут Плампли Томпсон, продолжившая цикл о стране Оз, их влияние бесспорно. А первый прочитанный мною научно-фантастический рассказ написал Теодор Старджон, значит, и без его влияния дело не обошлось. Ещё я читал «Алису в Стране чудес», и по крайней мере старался подпасть под её влияние. А также Артур Конан Дойл, Г. Дж. Уэллс, Брэм Стокер – прекрасно помню, как зачитывался их книгами.

Л. П.: Если я правильно помню, вы дважды удостоены «Небьюлы». Однако в силу злосчастного стечения обстоятельств не получили «Небьюлу» за «Остров доктора Смерти и другие рассказы», хотя вам и сказали, что награда за вами. Как же это случилось? Как вы восприняли этот малоприятный инцидент?

Дж. В.: Ну по крайней мере на первый взгляд Айзек Азимов просто ошибся. В те дни ведущему церемонии полагалось объявлять не только имена победителей, но также тех, кто занял вторые места – их тоже включали в список. И вот, дойдя до категории, не помню её названия, Айзек не обратил внимания на пункт «Не присуждать», увидел первое настоящее имя с фамилией и объявил: «Джин Вулф!» Вспоминая всё это, могу сказать, что мне было даже вроде как приятно, особенно когда Джо Хенсли сказал: напишешь теперь «Смерть доктора Острова», обязательно выиграешь голосование, на волне сочувствия. Ну я и ответил: ладно, дескать, попробую. [Смех.] Он, понимаете, очевидно, не думал, что мне по силам написать рассказ под названием «Смерть доктора Острова», а я решил: напишу обязательно, и поглядим ещё, как оно обернётся! И написал, и «Смерть доктора Острова» удостоилась «Небьюлы». Конечно же, после этого фэны принялись предлагать новые названия наперебой, пока я не написал «Доктора острова Смерти» и «Смерть островного доктора», и после этого сказал: «Всё! Хватит! На этом забаве конец. И без того путаницы довольно». Кстати, ещё немало путаницы происходит из-за того, что у меня есть и повесть и книга под названием «Пятая голова Цербера», и мы с моим агентом нередко получаем предложения переиздать «Пятую голову Цербера» без указания, о чём речь, о книге или о повести. А с точки зрения юридической разница между тем и другим довольно-таки велика, поскольку тут возникает вопрос о правообладателе, и нам приходится уточнять, что да как. Обычно дело касается прав на перевод где-нибудь в Норвегии, или ещё чего-либо в том же духе. Приходится переспрашивать, что именно им нужно, выяснять, можем ли мы продать права сами или пускай обращаются в «Tor Books».

Л. П.: Вам не раз приходилось сотрудничать и с мелкими издательствами, включая сюда Марка Цизинга и «Cheap Street». Чем отличается сотрудничество с мелкими издательствами от сотрудничества с крупными книгоиздательскими компаниями, и как по-вашему, насколько издательства мелкие важны для благополучия жанра?

Дж. В.: Главная разница в том, что ответственного отыскать куда проще. В крупном издательстве, если потребуется, могут гонять тебя по кругу до конца дней. Джейн говорит, что ей отдал распоряжение Джо, а Джо говорит, что получил распоряжение от Сэма, а Сэм говорит, что такова политика компании, разработанная и установленная Бартом, и бла-бла-бла, и тары-бары, а в сухом остатке одно: «Не станем мы делать того, что тебе нужно». В мелком издательстве запросто отыщется конкретный человек, отвечающий за нужное дело, и, если этот человек говорит «нет», сразу же ясно, кто тебе, чёрт побери, отказал. Или, по крайней мере, всегда найдётся, с кем поговорить, с кем поспорить и, может быть, о чём-нибудь да договориться. Что хорошо насчёт «Tor», там таких каруселей, как в прочих издательствах, не устраивают. Если уж совсем припрёт, можно отправиться к Тому Догерти, и, как говорится, «фишка дальше не идёт». Он и есть последняя инстанция, и если что велит сделать, его работники хоть расшибутся, а сделают, не то потеряют работу. Однако животворящая кровь жанра – это, на мой взгляд, издательства мелкие. Растеряем мелкие книгоиздательства – нет, до такого, по-моему, не дойдёт, но если вдруг, то долгой жизни жанру, скорее всего, не видать.

Л. П.: Поскольку вы работали со всеми тремя формами, какой объём для вас наиболее удобен: рассказы и повести, самостоятельные романы или многотомные циклы?

Дж. В.: Для меня удобнее всего короткая проза. На втором месте – многотомные циклы. Короткая проза – это великолепный