Новые опасные видения - Харлан Эллисон

сдавленным криком я стала женой пугающего посланца из бесформенной бесконечности за пределами всей известной мне Природы, и уже скоро меня забрали в те царства черных ультракосмических бездн, чье одно лишь существование сведет с ума невооруженный разум и неподготовленное тело.

Но прежде чем все мое существо растворилось в ихоре невыразимого Ощущения, мне дозволено оставить свою историю в назидание человечеству. Как тут не задуматься, что в некоем гротескном смысле мне весьма повезло с долгой подготовкой к Сюжетному Скелету Из Открытого Космоса. А любому не столь везучему, кто встретит другого, позвольте поспешно добавить, что секрет совместной жизни с чужими – это помнить первостепенное правило:

Их не так легко удовлетворить.

Теперь мне пора. ‘Нг топуотикль м’ктоки хнирль… Иду, дорогой… Арх-х-х-х!..

ГУЛЬП.

Послесловие

Этот рассказ задумывался шутки ради, и я отказываюсь его портить Глубоким Смыслом. Для начала то, что у него два автора, уже гарантирует, что если Смысл в нем и был, то у каждого автора – свой.

Прием написания каждой главы в стиле того, как ее центральный персонаж впервые появился в мире, был самоочевиден и тоже не содержит Скрытого Намерения. Отдельные читатели уловят желание показать недавним реакционным обалдуям, какими были «на самом деле» некоторые авторы, перед кем они преклоняются; но к этому сразу добавлю, что из десяти (да, десяти) спародированных авторов лично я глубоко уважаю только четырех и умеренно – двух. К тому же я отлично знаю, что ни один из них не похож «на самом деле» на свою карикатуру в рассказе; а где сходство и наблюдается, авторов все равно продолжают читать по причинам, не связанным со стилем. (Некоторые причины см. в эссе «О рассказах» в последней книге Клайва Стейплза Льюиса «Об иных мирах» – Of Other Worlds.)

Я получил огромное удовольствие от написания пародий – и многому научился в процессе. Другой известный критик (чье имя я здесь упоминать не буду, чтобы не раздражать одного из вышеупомянутых обалдуев) предполагает в «Азбуке чтения» (ABC of Reading)[173], что студентам курса английской литературы стоит поупражняться в написании пародий, чтобы потом ими обменяться; оценивающего ученика затем надо спросить: 1) кто именно пародируется и 2) кто смешнее, пародируемый или пародист; «изобличает ли пародия истинный дефект либо лишь пользуется приемами автора, чтобы показать более тривиальное содержание». Я считаю, что в «Совместной жизни» можно найти оба вида пародии. Например, действительно пародировать Уэллса невозможно – слишком мало у него типичных черт; либо получаешь пастиш, как Брайан Олдисс в «Слюнном дереве», либо ловишь себя на том, что пародируешь его интересы, а это совсем другое.

Но данный рассказ – не литературная критика. Это всего лишь игра, и читать его следует соответственно.

Предисловие «Totenbüch»[174]

Нам, провинциальным мономаниакальным дурачкам в пафосном мире НФ, нравится мнить, будто мы всего добились сами, даже за ушами не мыли добрыми водами мейнстрима. И все-таки сколько раз сами же оправдывали свое существование перед зубоскалами и критиками выжиманием таких губок, как «1984», «Дивный новый мир», «На пляже», «Покупатель детей» (The Child Buyer) и, наконец, финальным истерическим потрясанием Воннегутом (который от нас ушел) и «Чужаком в чужой стране» Хайнлайна (самым недостойным из всего его множеств романов)? Припертые к стенке, мы пытаемся доказать свою пробу и легитимность НФ произведениями, которые написаны людьми вне нашего уютного кружка.

А теперь НФ одобрена, легитимна, преподается и анализируется, люди пишут магистерские диссертации по Дилэни, Олдиссу и Старджону. И как ни тяжело признавать, мы этого только частично добились сами. Нам удалось перескочить в золотой край, прицепившись к Уэллсу, Герси, Хаксли и остальным большим мальчикам.

Но даже признавая (с выкрученными руками) свой долг перед не-жанровыми писателями, которые заглянули в наш формат и ушли обогащенными (как и все мы), мы и дальше обожествляем второразрядников, которые разрешают тиснить на обложках своих книг слова «научная фантастика», и не обращаем внимания на уникальных писателей вне НФ, неимоверно повлиявших на нас за последние два десятилетия.

Дональд Бартельми, Дэвид Элай, У. С. Мервин, Джон Д. Макдональд, Владимир Набоков, Карлос Кастанеда, Джон Барт, Джон Фаулз, Ширли Джексон, Джеймс Джойс, Джордж П. Эллиотт (отложим на миг наш неоплатный долг перед По)– все они в большей или меньшей мере повлияли на вид и стиль той НФ, что мы читаем и пишем сейчас. И все же, когда мы тотемизируем важные и основополагающие источники, редко эти имена попадают в списки восхищения, если попадают вообще. Но никто бы из нас не писал сейчас так, как пишет, не рассей те писатели пыльцу своих особых снов.

И в данный момент самое новаторское влияние на новых писателей оказывают невероятные выдумки Хорхе Луиса Борхеса.

Хоть Борхес пишет уже больше сорока лет, только недавно Литературный Истеблишмент (и с отставанием – НФ-Истеблишмент) признал лабиринтовые изощренности его творчества. А вместе с новой живительностью непредсказуемого – с мощным и магическим Борхесом – лучшая литература сегодняшнего мира, самая важная, самая нестандартная и самая изобретательная, приходит к нам из Латинской Америки. Фуэнтес, Неруда, Хулио Кортасар, Сесар Вальехо, Эрнесто Сабато, Хуан Бануэлос, Габриэль Гарсия Маркес… вот имена тех рыцарей пера, что оттеснили полки европейской мысли и идут в атаку, и смело отыскивают собственные дороги.

Но Хорхе Луис Борхес с его мистицизмом и мощью больше любого другого воздействовал на огромное число молодых писателей. Лучше образца для подражания и найти нельзя. Ведь подражать Борхесу нельзя. Он очень похож на Джона Кэмпбелла в одном важном отношении: он дает только основу. Идти по его стопам буквально невозможно, а попытки заканчиваются так катастрофически, что это замечает даже сам подражатель еще до того, как допишет свой борхесовский рассказ, и рвет его в клочья, и затем усваивает те уроки, какие может, и дальше идет своим путем.

Борхес – это учитель в чистейшем смысле этого слова. Читать его – значит учиться. Если вы его еще для себя не открыли, призываю немедленно приобрести «Алеф и другие рассказы, 1933–1969» (Dutton).

Среди прочих у Борхеса и других латиноамериканских светил учился Аль Парра. Я познакомился с ним в Колорадском университете в 1969-м и, прочитав его Totenbüch, купил для антологии не сходя с места. В этом рассказе больше, чем в любом другом, видно то направление спекулятивной литературы, которое можно с чистой совестью назвать «опасным», – поскольку оно свежее, сложное, сильное и удивительно незабываемое. Не знаю никого, кто бы, прочитав этот рассказ в рукописи или гранках, не отзывался о нем с благоговением и удовольствием. Для многих он оказался выше их понимания – этот рассказ требует от читателя скрупулезного подхода, – но никто не счел его неактуальным, или