Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

– Происхождение у меня не пролетарское.

– Поясни.

– Отец вышел в отставку генерал-лейтенантом.

– Наследственное дворянство?

– Оно самое.

– Тяжелый случай. Но решаемый. Ты член партии?

– Пока нет. Сочувствующий.

– Срочно вступай. А я поговорю насчет тебя в Петрограде.

– Когда туда собираешься?

– Планировал завтра, но теперь не получится. Придется несколько дней тут покрутиться. Как только разберусь с неотложными вопросами, сразу вылечу. А перед этим заскочу к тебе обязательно. Нам теперь придется в тандеме поработать: я на суше, а ты на море.

– Чувствую, что сработаемся.

– Взаимно. Ладно, до встречи, я полетел. Если что-то срочное, давай радиограмму в Таммерфорс, мне передадут.

– До встречи.

* * *

Выйдя от Щастного, я разыскал Кроуна, вручил ему командировочное предписание и выделил час на сборы, предупредив, чтобы после этого заправил самолет и ждал меня здесь же, около яхты. А сам направился в Главный штаб Красной гвардии. Мне надо было срочно переговорить с Ээро Хаапалайненом.

Разговора не получилось. Ээро был пьян. В зюзю. Как начал вчера отмечать заключение договора, так с тех пор и не просыхал. Хороший он мужик, умный, опытный, но в последнее время слишком часто стал закладывать за воротник. Надо с этим что-то делать.

Объяснил ситуацию офицерам штаба, озадачил их срочными вопросами, которые нужно решить безотлагательно, и сказал, что прилечу завтра. Потом прошел на радиостанцию и отправил радиограмму Муханову, приказав подготовить и через час осветить (уже стемнело) на льду озера Нясиярви посадочную площадку для самолета. Он небольшой, но размах крыльев все-таки двенадцать метров – на улицу его не посадишь. После этого вернулся к «Полярной звезде». Кроун уже был на месте – прогревал двигатель.

Взлетев, мы набрали высоту и взяли курс на северо-северо-запад. Ночной полет – он совсем не такой, как днем. Сначала кажется, что вокруг одинаковый мрак. Потом, присмотревшись, убеждаешься, что внизу немного светлее – там снег. И кое-где россыпи огоньков. Потом впереди и чуть левее становится еще светлей. Там разгорается что-то вроде зарева, но слабее. Потом проявляются отдельные светлячки. Это Таммерфорс. Мы доворачиваем влево. Теперь становится видна двойная полоса огоньков сразу за городом. Это костры, зажженные Мухановым. Заходим на посадку. Резкий толчок, еще один. Самолет помчался по снегу, потом покатился, быстро замедляясь, и наконец остановился. Сели. Честно говоря, я не на шутку побаивался лететь ночью. Кроун тоже, но признался мне об этом уже после посадки. Отважный парнишка. Лететь ночью на малознакомом аппарате…

Позже он рассказал мне про пару случаев из своей боевой практики. В частности, как он приводнялся во время одного из боев с «Фоккерами», чтобы спасти своего сбитого напарника, и потом умудрился не только взлететь под огнем, но и сбить один из немецких истребителей. Это утвердило меня в правильности выбора. На молодого мичмана можно было положиться. Такой не подведет.

Откатив самолет в один из пустующих эллингов, мы направились в штаб дивизии. Кроуну я выделил под временное жилье один из свободных кабинетов штабного здания неподалеку от того, который занимал сам. Муханов обеспечил его койкой и поставил на довольствие.

За ужином я довел до Муханова и штабных офицеров приказ о расформировании дивизии. Она и так в последнее время быстро таяла: демобилизовались старшие возраста, участились случаи самовольного покидания части и дезертирства, многие ушли добровольцами в финскую Красную гвардию, другие попали в плен. А сейчас наступил момент, когда выбор надо было сделать всем оставшимся. В том числе и офицерам. Остаться здесь вместе со мной, чтобы поддержать революцию в стране, где они прослужили уже несколько лет, или уехать домой в Россию с первым же поездом. Очень непростой выбор.

Утром я довел приказ о демобилизации до всего личного состава и дал на раздумья неделю. Потом занялся выписыванием документов тем, кто уже определился, и прочими внутрихозяйственными проблемами. Выкроить несколько часов для того, чтобы слетать в Гельсингфорс, смог только после обеда.

Хаапалайнен к этому времени уже протрезвел и привел себя в более или менее приличный вид. Мы обсудили дальнейшие совместные действия с учетом изменившихся обстоятельств. Теперь на плечи Красной гвардии дополнительно ложились все проблемы, которые раньше решались командованием гарнизонов: комендантская служба, снабжение продовольствием и оружием, взаимодействие с железнодорожниками. В связи с этим надо было срочно увеличивать количественный состав Красной гвардии, но не за счет создания новых частей, а преобразуя бригады в дивизии.

Я предложил увеличить денежные выплаты красногвардейцам сразу до семисот марок в месяц и выделить штатные хозяйственные подразделения, подчинив их командирам бригад. Нужно было наладить плановое снабжение и регулярную кормежку бойцов. В общем, крепко озадачил мужика. Надеюсь, что в ближайшее время ему будет не до выпивки.

В этот раз мы вернулись в Таммерфорс засветло. Муханов обрадовал меня тем, что принял решение остаться. Это была очень хорошая новость. Теперь за Таммерфорс мне можно было не беспокоиться. Где бы еще подыскать таких комендантов для остальных городов? На следующий день из Николайштадта вернулся Али-Баба. Не один, разумеется. Он пригнал целых два эшелона с освобожденными русскими пленными и финнами, выразившими желание служить в Красной гвардии. Заодно и платформу с мортирой притащил.

С учетом резко изменившейся обстановки я поставил его на вторую Таммерфорсскую дивизию, формируемую на основе уже имеющейся бригады Красной гвардии. Алекси Аалтонен, будучи поручиком Российской армии, участвовал в Русско-японской войне и пользовался огромным авторитетом в Красной гвардии. На первых порах управляться с дивизией ему будет тяжело, но должен втянуться – энергии и предприимчивости ему не занимать.

Пятого марта мы с Романом вылетели на разведку льдов в район Або, намереваясь заодно побывать и на Аландских островах. Очень вовремя это у нас получилось. У входа в Ботнический залив мы обнаружили большую эскадру немецких кораблей, в числе которых было аж три линкора, несколько крейсеров, тральщики и большое количество транспортов с войсками. К счастью для нас, немецкие корабли пока не имели возможности приблизиться к береговой черте – зима выдалась холодной, и оба залива были покрыты толстым ледяным панцирем. Но я не сомневался в том, что спустя пару-тройку недель немцы повторят свою попытку.

Три линкора – это немного против Российского флота, но весьма серьезный аргумент для Финляндской Республики, которой нечего им противопоставить кроме стационарных береговых батарей.

У Романа хватило благоразумия не подлетать близко к эскадре. Издали посчитав корабли и идентифицировав их класс, мы полетели в сторону Або-Аландской укрепленной позиции, до недавних пор являющейся одним из ключевых элементов Крепости Петра Великого, запиравшей Финский и Ботнический заливы Балтийского моря.