Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

В период Великой войны Россия уже потеряла Моондзундскую позицию, Ригу и Ревель, расположенные на южном берегу Финского залива. Теперь немцы торопились занять и северный его берег, чтобы запечатать Русский флот в так называемой Маркизовой луже.

Вначале мы посетили город Мариехамн, построенный на главном из Аландских островов, где располагалась одна из баз флота, сейчас практически пустующая. Именно там полковник Ветцер и разместил свой штаб. Цивилизация все-таки. Кроме этого, остров был неплохо укреплен: четыре батареи шестидюймовых сорокапятикалиберных пушек Канэ, две зенитные батареи. К сожалению, против немецких линкоров эти пушки были, мягко говоря, слабоваты. Повредить можно, но утопить абсолютно нереально. А главный калибр даже одного немецкого линкора способен достаточно быстро сравнять их с землей, находясь при этом на заведомо безопасной для себя дистанции.

Я переговорил с Ветцером и подполковником Боровским, предупредил их о том, что видел у входа в залив немецкую эскадру, и уяснил для себя общую диспозицию. Десант, высаженный на лед, они, скорее всего отобьют, но против немецкого флота окажутся бессильны. После этого мы втроем прошли к бургомистру. Шведу. Тут почти все местное население шведы. Но тем не менее присоединяться к Швеции местные не желают. Ратуют за автономию в составе Финляндской Республики. В идеале чтобы их не трогали ни те, ни другие. К русским относятся насторожено, но терпимо. Немцев откровенно не переваривают. Но воевать с ними не собираются. В общем, классическое: моя хата с краю.

На других островах архипелага тоже имелись артиллерийские батареи, но из них для меня представляли интерес только четыре двенадцатидюймовки шестидесятой батареи на острове Ере, располагающемся восточнее на траверзе Або, и американские орудия острова Руссарэ в районе полуострова Гангут, который был следующей целью нашего полета.

* * *

В бухте Лаппвик полуострова Гангут (финны называли его Ханко) располагалась маневренная база российского флота. Сейчас она почти пустовала. Там зимовали только дивизион подводных лодок типа «Американский Голланд» и плавбаза «Оланд». Но меня судьба этих кораблей в данный момент не очень интересовала. Пусть за них у Щастного голова болит. Это его епархия. Поэтому мы, немного не долетев до полуострова, приземлились на лед в северном порту острова Руссарэ, расположенного пятью километрами южнее.

На острове стараниями русских фортификаторов была сооружена маленькая, но зубастая крепость, которая при желании могла дать прикурить даже немецкой эскадре. К сожалению, подобного желания у большей части ее гарнизона, уже узнавшего о расформировании российских частей в Финляндии, не наблюдалось. Спустившиеся мне навстречу на лед командиры батальона и двадцать восьмой батареи после взаимного представления накинулись с вопросами о том, каким именно образом будет осуществляться их эвакуация, а также что делать с пушками, боеприпасами и прочим имуществом, наличествующем на складах.

Я, подпустив резкости в голос, ответил, что не имею времени для того, чтобы по нескольку раз объяснять одно и то же. И приказал собрать на плацу весь личный состав гарнизона.

Спустя полчаса, когда солдаты весьма поредевшего к этому времени батальона и двух батарей, действие которых он обеспечивал, выстроились на плацу, я поздоровался, предварительно представившись и сообщив, что являюсь командующим российскими войсками на всей территории западной Финляндии, и толкнул небольшую речь.

Сначала я озвучил положения мирного договора с Германией, заключенного двое суток назад, и приказа о расформировании войск и выводе их с территории Финляндской Республики. Потом рассказал про договор о мире и взаимопомощи между Российской Социалистической Республикой и Финляндской социалистической рабочей республикой, которая сейчас бьется с внутренней контрреволюцией. И о приближающейся немецкой экспансии, целью которой является раздавить финскую революцию и вновь поработить ее рабочий класс. А заодно и нависнуть с севера над Петроградом, являющимся колыбелью российской революции. Рассказал о том, что мы сегодня уже видели у кромки льдов немецкую эскадру. Три линкора, крейсера и много транспортов. Сегодня они не смогли подойти – лед толстый. Но, когда он растает, обязательно вернутся.

Закончив с прелюдией, я сообщил, что явлюсь первым помощником командующего Красной гвардией Финляндской Республики и сейчас от лица этого командующего призываю всех желающих вступить в ее ряды на добровольной основе, чтобы дать немцам отпор прямо здесь, на этом рубеже. Добавил, что русские люди несколько лет с огромным трудом строили эту крепость не для того, чтобы она досталась немцам. Потом сказал, что эта служба будет не бесплатной. Правительство Финляндской Республики выплачивает каждому красногвардейцу семьсот финских марок в месяц и берет на себя заботу о его пропитании.

В заключение сказал, что никого не тороплю с ответом. Но прошу с ним не затягивать больше, чем на неделю. За это время каждый должен определиться. Документы о демобилизации будут выданы всем без исключения. После этого те, кто планирует уехать в Россию, могут по льду перебраться на полуостров, откуда их по железной дороге переправят сначала в Гельсингфорс, а потом в Петроград.

Остальные просто остаются на острове, продолжая выполнять свои служебные обязанности. В ближайшие дни я пришлю сюда представителей штаба Красной гвардии, которые оформят красноармейские книжки и выплатят аванс.

Потом я ответил на несколько вопросов и предложил желающим высказаться по существу моего предложения.

Вперед протолкался немолодой артиллерист с Георгиевским крестом на груди:

– Товарищи! Вы все меня знаете. Я уже бил немецкие корабли. Из старой шестидюймовки Канэ. И у меня это получалось. А сейчас у нас стоят новейшие американские пушки. И я хочу из них пострелять по немецким линкорам. Вы можете поступать так, как считаете нужным, но я остаюсь.

Потом подошел ко мне:

– Записывайте, Ершов моя фамилия.

Вслед за ним потянулись остальные: артиллеристы, прожектористы, связисты. Я исписал фамилиями несколько листов бумаги. Потом, когда очередь закончилась, я спросил у Ершова.

– Это случайно не вы тот кондуктор, который в 1915 году снес трубу линейному крейсеру «Фон дер Танн»?

– Я, – признался артиллерист. – Меня после этого случая аттестовали на подпоручика. Но не срослось. Где-то в штабах замылили бумаги.

– Георгий третьей степени тоже за этот случай?

– Да, я тогда остался на острове Утэ за съехавшего на материк комбата и сам руководил действиями батареи.

– Потери были большие?

– Вообще никаких. Контузило несколько человек и все. Когда увидел, что у него труба улетела, сразу всех в укрытие загнал. Успели до того, как немец по нам из главного калибра шарахнул. А с кораблей, которые укрылись за островом, доложили в штаб, что линейный крейсер сравнял батарею с землей.

– Третья степень – это серьезно. У меня самого только четвертая. Правда, еще и Георгиевское оружие в придачу.

– А у вас за что?

– За оборону Осовецкой