Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

ему о встрече с немецкой эскадрой и сообщил о том, что планирую дать ей бой на подступах к мысу Гангут. Вкратце обрисовав ситуацию, сложившуюся на Руссарэ, я попросил усилить его гарнизон добровольцами из числа артиллеристов, связистов и прожектористов. Подумав, добавил, что на Эре я не был, но подозреваю, что там складывается аналогичная ситуация, а значит, на этом острове тоже понадобятся добровольцы.

Потом спросил, что он планирует делать со сторожевиком, плавбазой и дивизионом подводных лодок, запертыми льдом в бухте Лаппвик.

– Ты рассчитываешь отстоять Гангут? – задал встречный вопрос Алексей Михайлович.

– Это вряд ли. Задержать высадку дивизии и как следует ее потрепать – смогу. Но потом все равно придется уходить на континент и добивать немцев уже там, вне зоны, накрываемой флотской артиллерией.

– Значит, на какое-то время полуостров окажется в руках немцев?

– Скорее всего.

– Вывести оттуда эти корабли я не смогу. Следовательно, придется их взрывать или топить.

– А можно утопить так, чтобы потом финны смогли их поднять и использовать?

– В принципе это несложно. А ты уверен в том, что сможешь удержать Финляндию?

– Стопроцентной уверенности у меня пока нет, но я приложу к этому все свои силы. Немцев нельзя подпускать к Петрограду.

– Это понятно. Как и то, что четыре подлодки в шхерах будут для немцев очень неприятным сюрпризом.

– Так ты согласен c моим предложением?

– Согласен. Заодно можно будет усилить гарнизон Руссарэ добровольцами из команд этих кораблей. Там как раз имеются артиллеристы, прожектористы, сигнальщики и связисты. Лети в Петроград, а я тут сам распоряжусь.

* * *

Чтобы сэкономить время в пути, Кроун полетел по прямой над Финским заливом. На поезде я ехал бы до Петрограда весь день, а тут мы долетели за какие-то два часа. Правда, замерзли при этом капитально. На Комендантском аэродроме, где мы совершили посадку, меня уже ждала машина с сопровождающим. Запас времени у меня был, поэтому я попросил порученца заехать по дороге на Греческий проспект, чтобы отдать жене привезенные из Таммерфорса продукты. К часу дня мы уже были в Смольном. Там меня сразу же провели в кабинет к Ленину. Владимир Ильич обрадовался, что я смог добраться пораньше, и послал за Сталиным.

Сначала я кратко доложил о своих успехах в Финляндской Республике. Меня внимательно выслушали, после чего задали несколько вопросов. Ленина больше всего интересовало, сможем ли мы удержать власть в республике. Я ответил, что с местной контрой мы обязательно покончим до конца марта, а вот с немцами будет сложнее. Но мы должны справиться.

– Флот в любом случае уйдет в Кронштадт или будет затоплен, – предупредил меня Сталин. – Поэтому на его помощь не рассчитывайте.

– Я знаю, Иосиф Виссарионович. Мы справимся. И флот никто топить не будет. Щастный его выведет так же, как увел из-под носа у немцев из Ревеля.

– В Финском заливе лед прочнее.

– Против льда, у нас там имеются ледоколы. Да и весна уже не за горами. Тут критическим является другой вопрос.

– Какой?

– Бывший капитан первого ранга Щастный, а он там сейчас единственный, кто сможет вывести флот сквозь балтийские льды, сам имеет воинское звание, которое до революции давало личное дворянство, и отец его ушел в отставку в звании вице-адмирала, что давало семье наследственное дворянство.

– И что с этого? – спросил Владимир Ильич.

– Так происхождение получается насквозь непролетарское.

– Он хороший специалист? – уточнил Сталин, бывший сыном сапожника.

– Уникальный. И матросы Балтфлота выбрали его Начальником морских сил почти единогласно.

– Он член партии?

– Да.

– Тогда мы можем закрыть глаза на его происхождение, – резюмировал Сталин. – Выведет флот без потерь – утвердим в должности. Провалит дело – расстреляем как врага народа. Кстати, это один из вопросов, в связи с которыми мы вас пригласили. На Черном море сейчас сложилась похожая ситуация, там революционные матросы выбрали командующим бывшего вице-адмирала Саблина. Мы сейчас не будем торопиться с его утверждением. Посмотрим, как он себя поведет.

После этого Сталин обрисовал мне обстановку, сложившуюся к сегодняшнему дню в наркомате по военным делам. Это, надо отдать ему должное, он умел. Выяснилось, что меня позвали не просто так. Более того, обстановка сложилась даже хуже, чем я мог предположить изначально. Проше говоря, марксисты-теоретики сели в лужу, столкнувшись с оврагами, которые отсутствовали на бумаге. И очень вовремя пригласили человека со стороны, обладающего некоторыми стратегическими знаниями и навыками. В противном случае они могли еще более усугубить ситуацию. Не зря говорят, что тачать сапоги должен сапожник, а печь пироги пирожник. Если поменять их местами, то ни к чему хорошему это не приведет.

Вкратце это выглядело следующим образом. Сразу после революции Наркомат по военным и морским делам возглавили три комиссара, принимавших непосредственное участие в организации вооруженного восстания и свержении Временного правительства: Владимир Александрович Антонов-Овсеенко, Павел Ефимович Дыбенко и Николай Васильевич Дыбенко. Потом Крыленко был назначен Верховным главнокомандующим армией, а на должность народного комиссара пришел Николай Ильич Подвойский. Чуть позже в состав наркомата с моей подачи ввели Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича. Но поставили на второстепенные роли, по сути, с совещательным голосом. Вскоре к ним добавилось еще несколько третьестепенных товарищей, не играющих в руководстве наркоматом сколько-нибудь важных ролей.

Первое время у них что-то более или менее получалось. В декабре Антонова-Овсеенко откомандировали на Юг в качестве командующего Южным фронтом. К настоящему времени он уже стал Главнокомандующим всеми российскими войсками на юге России. Почти в точности, как я в Финляндской Республике.

Позавчера Крыленко подал заявление с просьбой освободить его от обязанностей Верховного главнокомандующего и комиссара по военным делам. И перевести в народный комиссариат юстиции.

К этому времени Дыбенко уже был отстранен от всех должностей и сегодня исключен из партии. Дело в том, что после неудачной попытки отбить у немцев Ревель (ничего в принципе страшного, рядовая ситуация) он усугубил положение, самовольно уведя отряд моряков с позиций под Нарвой, что привело к ее захвату немцами. И категорически отказался выполнять вообще любые приказы командования. В результате отряд численностью свыше тысячи человек был разоружен, а сам Дыбенко взят под арест.

Параллельно с этим Лев Давидович Троцкий начал всячески третировать и унижать Подвойского, безбожно интригуя, чтобы занять его место. И это после того, как полностью провалил работу в должности народного комиссара по иностранным делам, что привело к позорному Брестскому миру.

И, насколько я понял, при всей нелюбви к «глашатаю революции», Ленин и Сталин собирались не просто удовлетворить его каприз. Они планировали назначить Троцкого не только наркомом по военным и морским делам, но и одновременно