Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

Шведское правительство донесло это решение до Вильгельма II, и тот отложил высадку на Аланд четырнадцатого Егерского батальона. Сейчас, когда американские войска активно включились в боевые действия во Франции, лишних войск у Кайзера не имелось. Да и не очень его интересовали несколько кусочков скалистой земли в шведском подбрюшье. Другое дело – Финляндия. Вот от этого лакомого куска он точно не откажется. А если при этом еще и удастся прихватить под шумок корабли российского флота…

* * *

Четвертого апреля я, не дождавшись «Ермака», отправил в Кронштадт второй отряд кораблей, дав ему в сопровождение два маломощных ледокола «Силач» и «Город Ревель». Крейсера взяли на буксир подводные лодки «Тур», «Тигр» и «Рысь». Вторая проводка оказалась даже тяжелее первой. Дрейфующие ледяные поля создавали плотные заторы, оказавшиеся непреодолимыми для «Силача» и «Города Ревель». В первый же день подводная лодка «Рысь» была сильно повреждена льдом, что вынудило ее вернуться в Гельсингфорс.

Поэтому на первом этапе функции ледокола пришлось взять на себя линкору «Андрей Первозванный». Инженер-механик подводной лодки «Тур» Григорий Мартынович Трусов потом написал об этом в своих воспоминаниях: «Толстый лед с трудом поддавался натиску морского гиганта, шедшему под всеми 25 котлами. Время от времени он останавливался, отрабатывал назад, а затем с разгона раскалывал могучими ударами ледяные торосы. Сделав это, броненосец давал протяжный гудок, означавший: “Следовать за мной». Так повторялось много раз». Эскадра шла за ним крайне медленно и за три дня добралась всего лишь до острова Родскар. Там ее встретил «Ермак», и дело пошло быстрее. 11 апреля корабли благополучно добрались до Кронштадта.

Теперь, когда крупные корабли были спасены, дело дошло до мелочевки. На все корабли у меня элементарно не хватало команд, поэтому несколько тральщиков, девять эсминцев, канонерскую лодку «Грозящий», минный заградитель «Нарва», учебное судно «Память Азова» и все госпитальные суда я вынужден был оставить в Гельсингфорсе, поручив их заботам бывшего начальника минной обороны Балтийского моря, бывшему контр-адмиралу Александру Павловичу Зеленову.

Третий подготовленный к выходу отряд кораблей был самым многочисленным – 184 вымпела: эсминцы, миноносцы, подводные лодки, минные заградители, тральщики, сторожевые корабли, а также десятки судов торгового флота. Это в основном были суда малого тоннажа со слабыми корпусами. Вести их через центральную часть Финского залива тем же маршрутом, что и первые два, было нереально из-за пришедших в движение ледяных полей. Поэтому мы с бывшим флагманским штурманом Балтийского флота Николаем Николаевичем Струйским проложили маршрут через шхеры. Обычно этим фарватером не пользовались из-за его трудности и малой обследованности. Но его глубины в отличие от более простого восемнадцатифутового позволяли провести все корабли, в том числе и глубоко сидящие яхты «Штандарт» и «Полярная звезда», на которых размещался Центробалт, мастерскую «Ангара» и штабной корабль «Кречет».

Выбранный Струйским фарватер пролегал по окраине шхер в северной части залива. Ледяной панцирь там был еще целым, но более тонким, что имело серьезное значение, так как в нашем распоряжении остались только маломощные портовые ледоколы.

Я отправлял корабли третьего отряда шестью группами с 6 по 9 апреля. В первой группе, возглавляемой флагманским штурманом Николаем Николаевичем Крыжановским, ушли восемь подводных лодок и два парохода. Ушла она недалеко, застряв во льдах немного южнее Котки. Из ледового плена эти корабли выручила вторая группа, состоящая из шести транспортов, пяти тральщиков и двух подводных лодок. Мы со Струйским на «Кречете» ушли из Гельсингфорса последними, возглавляя дивизион миноносцев.

За кормой еще долго гремели взрывы – англичане взрывали на внешнем рейде семь своих подводных лодок, плавбазу «Амстердам» и два парохода.

Заправку нефтяных кораблей топливом обеспечивал наливной пароход «Тамара». Перед выходом в поход матросы корабля полностью заполнили его танки мазутом, но не успели осуществить бункеровку углем. В последний момент они нашли баржу с остатками угля, ошвартовали ее к левому борту суда, вышли из гавани и догрузили уголь уже на внешнем рейде.

На подходе к шхерам «Кречет» обогнал и возглавил растянувшуюся кильватерную колону. На пути встречалось много торосов, которые приходилось огибать, изменяя курс то в одну, то в другую сторону, что вызывало постоянные задержки и без того медлительного продвижения. Но больше всего досаждали не льды, а вопиющая недисциплинированность капитанов транспортов и вспомогательных судов. При каждой задержке многие из них покидали кильватерную колонну, чтобы вырваться вперед и посмотреть, что именно там происходит. При этом сбивались в кучу, что еще больше задерживало движение и затрудняло работу ледоколов.

Часть кораблей, на которых выходили из строя машины или заканчивался уголь, приходилось брать на буксир. Тросы рвались, их сращивали, заводили обратно. Но, несмотря ни на что, корабли понемногу продвигались вперед, с каждым днем приближаясь к Кронштадту. Первые корабли достигли его 16 апреля, последние, в числе которых был штабной корабль «Кречет», – 22-го.

В составе третьего отряда было сорок пять эсминцев, три миноносца, десять подводных лодок, пять минных заградителей, шесть тральщиков, одиннадцать сторожевых кораблей, штабной корабль «Кречет», восемьдесят одно вспомогательное судно и некоторое количество войсковых транспортов, а также две яхты. Кроме этого, в составе каравана в Кронштадт доставлены сорок один торговый пароход, девять ледоколов и ледокольных судов. Дошли все. Некоторых притащили на буксире, но никого не бросили.

По итогам передислокации кораблей Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт я был утвержден Совнаркомом в должности Начморси Балтийского флота, включен в члены Высшего Военного Совета Российской Социалистической Республики и награжден орденом Красного Знамени.

Глава 10. Интервенция

Генерал-майор, командир 12-й Остзейской дивизии ландвера, граф Густав Адольф Иоахим Рюдигер фон дер Гольц

Германскому Верховному командованию для большого наступления во Франции требовалось собрать все силы. Но цель, к которой стремились в Финляндии, оказалась настолько важна, что необходимо было выделить для ее достижения некоторое количество войск, освободившихся на Восточном фронте после выхода России из войны. Важность этой цели обусловливалась тремя основными причинами.

Айн. Германия, как передовой боец за германскую культуру, не могла спокойно смотреть на то, как финский народ, хорошо и по-германски образованный, любящий нас и помогавший добровольцами, подпал под власть коммунистического варварства. И это не единственное основание для того, чтобы в момент решающего сражения во Франции отвлекать силы на новый участок и проливать там немецкую кровь. Необходимо сдерживать Советскую Россию, стоявшую за финским восстанием, запретив ей любое распространение своей власти, предотвратив тем самым создание нового Восточного фронта. Большевиков надо отбросить назад к Петербургу, и тогда их власть, устремленная к мировой революции,