Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

самокатчики, саперы, офицеры штаба и обоз, сформированный из многочисленных обеспечивающих подразделений. Ночью подморозило, а сейчас стало ощутимо теплее и пошел снег. Сначала редкий, а потом все гуще и гуще. Крупные мокрые хлопья падали на спины и плечи егерей, таяли на разгоряченных лицах.

Растянувшаяся почти на километр колонна медленно двигалась на восток по обледенелому проселку, проложенному параллельно железнодорожной насыпи. По бокам скользили на широких лыжах егеря 14-го батальона.

Моя коляска, влекомая парой гнедых лошадок, катилась ближе к голове колонны, сразу за строем первого из егерских батальонов полковника Вольфа. Профессор Макколой, которого я любезно посадил рядом с собой, выгнав на облучок адъютанта, рассказывал мне об истории страны, которую моей дивизии выпала честь защищать от красных большевистских варваров.

Темп передвижения оказался существенно меньше, чем я рассчитывал, поэтому полустанка Скогбю мы достигли только к двум часам пополудни. Я распорядился сделать привал и покормить славных германских воинов.

Снегопад глушил звуки, но пару раз мне почудилось, что где-то далеко впереди раздаются выстрелы артиллерийских орудий. Судя по времени, полк фон Чиршки и Бегендорфа уже должен был добраться до Таммисаари и, по-видимому, вступил там в бой с красными. Надо было поторапливаться, иначе придется ночевать в открытом поле, что в такую погоду было совершенно нежелательно.

Я дал команду восстановить движение колонны и отправил вперед две роты лыжников 14-го егерского батальона для оказания помощи уланам фон Черского. Двигаясь по проселку, они должны были добежать до моста за полтора, максимум два часа. Бравые германские парни проявили усердие и уложились в полтора часа, поэтому умерли усталыми.

Глава 11. Форт

Бывший подполковник Генерального штаба России, советник командующего Красной гвардией Выборгского района Борис Иванович Пересвет

На остров Руссарэ меня привез Миша Свечников. С ветерком доставил. На финских санях, запряженных парой лошадей. Не самолет, конечно, но тоже быстро. Сажать самолет на подтаявший лед было уже рискованно, а передвижение на санях пока еще оставалось безопасным. Третьим с нами приехал радист. Щастный расщедрился напоследок и выделил нам три радиостанции со старых миноносцев, остававшихся в Гельсингфорсе. Одну мне, вторую Боровскому, перебравшемуся на остов Эре, и третью Мише на бронепоезд.

Михаил представил меня кондуктору Ершову, который возглавлял артиллеристов форта до моего приезда, и командиру красногвардейского отряда, присланного из Гельсингфорса для обороны острова. И после этого почти сразу уехал на материк. С соединением белогвардейцев, возглавляемым генерал-майором Эрнестом Левстремом, он к этому времени уже разделался, но на востоке, между озерами Сайма и Ладожским, еще оставалась карельская группа, которой командовал капитан егерей Аарне Сихво. Сейчас соединения финской Красной гвардии Алекси Аалтонена добивали эту группировку, обложив ее с запада. С юга им помогали в этом непростом деле отряды Красной гвардии Выборга. Свечникову надо было координировать их совместные действия и отслеживать с аэроплана перемещения крупных отрядов противника. Не забывая при этом про дивизию Булацеля, взявшую под контроль полуостров Гангут.

Ершов провел меня по всему острову, показал батареи, дальномеры, прожекторную станцию, размещение доставленных с материка шестидюймовых и трехдюймовых орудий. Мы осмотрели снарядные погреба, укрытия для личного состава, электростанцию. Я старался оперативно разобраться во всех мелочах, от которых, возможно, в самое ближайшее время будет зависеть надлежащее функционирование различных систем, а следовательно, и боеспособность форта.

При этом я знакомился с людьми, беседовал с ними, уточнял нюансы. И очень быстро пришел к выводу, что Миша принял абсолютно верное решение, почти насильно притащив меня на этот остров. Система обороны была гениально продумана и грамотно воплощена, почти все было исправно и нормально функционировало. Организм форта был здоров и готов к действию, но не имел мозга – структуры, которая будет оперативно принимать решения и сводить воедино показания дальномеров и угломеров, руководить стрельбой батареи.

Сам по себе этот форт был намного слабее Моонзундской позиции, орудия имели существенно меньший калибр, явно уступая немецким линкорам как в качестве, так и количественно. Тем не менее, это были вполне современные пятидесятикалиберные пушки, которые представляли вполне реальную угрозу для крупных вражеских кораблей, особенно в том случае, если немцы поведут себя неосторожно. А еще благодаря грамотному решению российских фортификаторов они были очень хорошо защищены.

Башенные установки 28-й батареи были попарно утоплены в гранитную твердь на трех возвышенностях таким образом, что над выровненной бетоном поверхностью выступала только их верхняя часть. Все поворотные устройства, механические податчики снарядов и прочие механизмы располагались ниже поверхности бетонной площадки и были защищены от противника толстым слоем бетона и десятками метров скального массива. И при этом все шесть орудий практически не имели мертвых зон, так как их сектора обстрела составляли 360 градусов.

Жалко лишь, что снарядов к ним имелось всего по 80 штук на ствол: 20 бронебойных, 30 полубронебойных и 30 фугасных. Придется экономить. Каждый из этих снарядов весил чуть меньше 173 килограммов. А вот заряд взрывчатого вещества у них разнился от 67 килограммов у фугасного снаряда до 4,4 килограмма у бронебойного. 234-мм пятидесятикалиберные орудия 28-й батареи выбрасывали эти снаряды со скоростью, которая почти втрое превышала скорость звука, и могли закинуть их аж на 18 километров. Но реальный бой, разумеется, будет протекать на значительно меньших дистанциях.

Теперь мне нужно было объяснить комендорам, что именно и каким образом мы сможем противопоставить немецкой эскадре, буде она зайдет в сектор поражения орудий форта. Я попросил Ершова собрать в командном пункте 28-й батареи всех артиллеристов форта. Их оказалось совсем немного. Раза в полтора меньше, чем положено по штату. Ничего, справимся.

– Товарищи, – начал я свое выступление, когда все расселись и угомонились. – В ближайшие несколько дней немцы должны предпринять высадку десанта на мысе Гангут. Транспорты с солдатами будет сопровождать эскадра, в составе которой будут линкоры, крейсера и эсминцы. Пойдут они мимо нашего форта и, если их не пугать, обязательно окажутся в зоне поражения орудий 28-й батареи. Пугать мы их не будем, наоборот, постараемся создать у них впечатление, что форт покинут русскими войсками и на нем имеется только небольшое количество красногвардейцев, вооруженных полевыми орудиями.

– Как мы это сделаем? – спросил один из молодых артиллеристов.

– В первую очередь нужно поднять над маяком флаг Финляндской социалистической рабочей республики. Он уже приготовлен, и сделать это нужно прямо сегодня. Потом, когда эскадра приблизится к острову, надо выкатить на прямую наводку трехдюймовку и дать предупредительный выстрел по ходу эскадры. Желательно, чтобы в этот момент вокруг пушки суетилось человек десять-пятнадцать, одетых в какое-нибудь рванье, но обязательно с красными повязками и лентами. Пусть машут