Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

более двухсот человек. В основном это были некомбатанты из экипажей транспортов. Все остальные добравшиеся до берега десантники общим числом около тысячи человек полегли от пуль и штыков красногвардейцев.

Теперь следовало узнать, куда подались остальные. Я дал радиограмму Муханову в Таммерфорс с просьбой выслать на разведку Кроуна. К вечеру пришел ответ. Корабли ушли совсем недалеко и стоят в бухте у рыбацкого селения Коверхар, где имеется парочка деревянных причалов для рыболовецких судов. Высадка на берег только недавно началась.

Отлично. Теперь можно устроить им раннюю побудку и заодно еще подсократить численность войск вторжения. Там, не доезжая Лаппохьи, есть отворот железнодорожного пути к Коверхару. Туда я поставлю бронепоезд. А мортира до бухты и с основного полотна достанет. Один из полков бригады Юкки Рахья я оставил в Ханко, а второй забрал с собой.

Ближе к ночи ветер на некоторое время разогнал облака. Лунный свет, многократно отражающийся от укутавшего землю снежного покрова, позволял достаточно свободно передвигаться и осуществлять действия, необходимые для подготовки мортиры. К утру мы с этим закончили и начали обстрел сразу после того, как посветлело небо на востоке.

Первый снаряд не попал даже в бухту, разорвавшись на берегу. Зато шумнул изрядно. Как они там все забегали! Сам я ничего этого не видел. Данные для корректировки огня мне передавали с вершины одной из сопок. По телефону! И не «лапоть вправо и полтора туда», а в метрах и по компасу. Еще два месяца назад я не мог даже мечтать о подобном. Второй снаряд угодил почти в самый центр левого из двух стоящих у причала транспортников. Впоследствии я узнал: взрыв одиннадцатидюймового фугаса снес ему межотсечные переборки и проделал огромную дыру в днище. А сейчас, получив лаконичное сообщение:

– «Точное попадание, этому достаточно», – я попросил коррекцию для переноса точки прицеливания к скоплению транспортников на рейде.

Перезарядка, прицеливание, выстрел! Высоченный столб воды взлетает точно посередине между двумя стоящими на якорях пароходами, окатывая холодным душем их высыпавших на палубу пассажиров – вода в бухте ледяная. Из телефонной трубки доносится:

– Совсем немного в сторону. В любую.

Я не стал вносить никаких поправок. Орудие чуть сдвинулось, навеска пороха слегка отличается, возможно, там наверху ветер стих или наоборот, усилился. Мне еще никогда не приходилось попадать вторым снарядом в воронку от первого. Расчет оказался верным. Снаряд поразил правый транспортник.

Все, хорошенького понемножку. Сейчас нас начнут активно искать. Быстро переводим платформу в походное положение и уезжаем. Мы с мортирой в Таммисаари, блиндированный поезд с красногвардейцами – обратно в сторону Ханко. Недалеко. Всего километров на пять-шесть, чтобы скрыться в сосновом бору за озером Сандетряскет. А бронепоезд и шесть пулеметных упряжек остаются. Ненадолго. Чтобы встретить разъяренных мстителей, хорошенько врезать им по сусалам и потом увести за собой посланное на подмогу подкрепление.

Встретили. Бронепоезд неожиданно выехал из-за сопки навстречу кавалеристам и поприветствовал их артиллерийско-пулеметным огнем. А пулеметчики с флангов добавили. Таким образом, немецкий передовой отряд был выкошен почти полностью. Выжившие ускакали обратно. Теперь они должны вернутся с большими силами и наверняка прихватят с собой артиллерию. Пулеметная команда снялась и ускакала в Лаппохью. Бронепоезд медленно почухал следом, периодически постреливая по вырывавшимся вперед группам преследователей. Доведя их таким образом до Лаппохьи, «Красногвардеец» гуднул напоследок и укатил в Таммисаари.

Пока все шло в соответствии с моим планом: подразнить и хорошенько разозлить немцев, чтобы выманить их туда, где мы сможем им дать решающий бой на своих условиях и заранее подготовленных позициях. Сегодня они вряд ли рискнут продвинуться дальше Лаппохьи, а вот завтра, накопив силы, они просто обязаны пойти вперед. Их командование не хуже меня понимает необходимость поскорее вырваться с узкого полуострова на оперативный простор. И постарается сделать это как можно быстрее. А мы их не только встретим, но и подопрем с тыла полком Юкки Рахья. В академии нам очень хорошо преподавали тактику. И сейчас следовало продемонстрировать интервентам, что русская академическая школа ни в чем не уступает немецкой. Тем более что они-то рассчитывают на встречу с плохо обученными финскими красногвардейцами.

* * *

Около полудня следующего дня наши предмостные укрепления в Таммисаари подверглись внезапной атаке немецкой кавалерии. Правда, внезапной – это исключительно по мнению самих немцев. Мы-то их там с утра поджидали. В полной боевой готовности.

И встретили слаженным шрапнельным залпом двух батарей, расположенных по обе стороны от моста, сразу за линией окопов полного профиля.

Залп выкосил десятки всадников, но не остановил атаку. Кавалерийская лава доскакала почти до линии проволочных заграждений, когда в дело вступили пулеметы. Это было страшное зрелище. К нему невозможно привыкнуть, даже если видишь в десятый или двадцатый раз. Предсмертное ржанье израненных лошадей, заполошные крики людей и ровный механический рокот этих машинок смерти.

Атака захлебнулась. Кавалеристы попытались обойти позицию с флангов, но напоролись на засеки и залповую стрельбу красногвардейцев. Немцы подтянули артиллерию. Восемь 75-мм горных пушек – это очень серьезно. Но только не против батареи шестидюймовых гаубиц, предусмотрительно размещенных мной за холмом на противоположной стороне Похьянпитяянлахти.

Немецкие горные пушки тоже можно использовать в режиме гаубицы, но для этого, как минимум, надо иметь корректировщика огня. Или, на худой конец, хорошую погоду, когда можно засечь гаубицу по облаку дыма от сгоревшего пороха. А сейчас, в условиях усиливающегося снегопада, немецкие пушки не имели ни одного шанса.

Спустя полчаса все закончилось. Почти 800 убитых, 270 раненых и 26 пленных, среди которых командир бригады полковник фон Чиршки и Бегендорф. Я не стал с ним разговаривать, предоставив эту честь Эйно Рахья. В результате немецкий аристократ получил по морде от финского пролетария. А потом подробно рассказал о численности подразделений, оставшихся в распоряжении другого немецкого аристократа – генерал-майора Рюдингера фон дер Гольца, командовавшего Балтийской дивизией. И еще одну вещь, услышав про которую, Эйно сразу прибежал ко мне.

Новость и правда оказалась жареной. Балтийская дивизия была не единственным соединением, направленным немцами в Финляндию в составе экспедиционного корпуса. Завтра где-то в районе Лахти должен высадиться отряд генерал-майора барона Фрейхерра фон Бранденштейна.

Разорваться пополам, чтобы присутствовать одновременно в двух местах, я не мог. Здесь все еще только начиналось и бросить Эйно и Георгия Викторовича Булацеля одних против этого немецкого генерала? Съест он их с потрохами и не подавится. Делать нечего, будем решать проблемы по мере их возникновения. Бранденштейн прибывает только завтра. Сейчас организую ему встречу, а разбираться буду уже после того, как закончу здесь.

Я прошел через мост на другую сторону Похьянпитяянлахти,