Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

– Поехали назад, – приказал я машинисту, когда из обоих броневагонов доложили о том, что заменили пулеметные ленты. – Но теперь не гоните, пусть скорость будет в пределах десяти километров в час, чтобы можно было стрелять прицельно.

Бронепоезд медленно тронулся задним ходом. Вслед за ним вскоре пристроился блиндированный поезд, ранее двигавшийся нам навстречу от полустанка Скогбю. Потом он остановился, и на пути горохом посыпались красногвардейцы. Полк Юкка Рахья замыкал ловушку, отрезая немцам пути к отступлению.

Обратный проход оказался намного менее эффективным. На проселке живых уже не было, а для того, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь в подлеске, начинающемся от самых обочин, лунного света было явно недостаточно. Постреляли конечно. Как без этого. В основном по наитию, прошивая пулеметными очередями редкий подлесок. В кого-то, наверное, даже попали. Но погоды это уже не делало. Переехав через мост, бронепоезд остановился на прежнем месте. Я спрыгнул на заснеженную железнодорожную насыпь и отправился на поиски Булацеля.

– Что будем делать, Георгий Викторович? – спросил я, обнаружив комдива на позиции одной из батарей. – В лесу ничего не видно. Так ведь можно и своих перестрелять.

– Будем смотреть в два глаза и ждать утра. Как рассветет, начнем прочесывать лес. Похоже, что немцы лишились центрального командования. Иначе уже давно попробовали бы где-нибудь прорваться.

В течение ночи прорваться кое-где пробовали в основном на севере, но как-то невнятно. Небольшими, не связанными друг с другом группами. Красногвардейцы атаковать не пытались. Лишь батарея шестидюймовых гаубиц время от времени вела беспокоящий огонь по площадям, забрасывая засевших в лесу немцев фугасными снарядами. В ближайшей к тет-де-пону и не обстреливаемой артиллерией части леса изредка трещали одиночные выстрелы. Это мои пластуны и финские охотники отстреливали уцелевших егерей из четырнадцатого батальона.

К утру возле тет-де-пона появились первые сдающиеся в плен. Без оружия, с белыми тряпками в поднятых над головой руках. Позже их количество кратно увеличилось. Поток оскудел только к полудню. Сдались в плен в общей сложности почти полторы тысячи немцев, среди которых было много унтер-офицеров и офицеров низшего звена. И никого из старших и высших офицеров. Командир Балтийской дивизии генерал-майор граф фон дер Гольц, командир девяносто пятой пехотной бригады полковник Вольф и еще несколько старших офицеров погибли на проселке от пуль и снарядов бронепоезда «Красногвардеец».

После полудня два батальона красногвардейцев, приехавших ночью из Гельсингфорса, тщательно прочесали весь оцепленный дивизией Булацеля участок полуострова. Вслед за ними двигались похоронные команды, сформированные из пленных немцев.

Я в этих действиях участия не принимал. Незадолго до полудня мне пришла радиограмма от Муханова. Кроун обнаружил второй немецкий отряд. Четыре крупных парохода, сопровождаемые линкором, двумя эсминцами и большим ледоколом, проследовали вдоль южного берега Финского залива мимо Ревеля, где к ним присоединился еще один эсминец. Миновав залив Эру, эскадра повернула на северо-восток. Немцы пересекли Финский залив и вошли в Ловисский, глубоко врезающийся в северный берег примерно посередине между Гельсингфорсом и Коткой.

Сразу после получения этих известий Аалтонен выдвинулся в пешем порядке со своей дивизией навстречу немцам от Гельсингфорса, а Тайми на бронепоезде «Путиловцы» выехал в Лахти из Выборга. Вслед за ним двигались эшелоны с одним из полков Гельсингфорсской бригады Красной гвардии, ранее добивавшей разрозненные отряды шюцкора около озера Сайма.

Ситуация требовала моего вмешательства, поэтому я, оставив Булацеля прибираться на полуострове, поспешил в Гельсингфорс на бронепоезде «Красногвардеец», захватив с собой только платформу с мортирой, батарею шестидюймовых гаубиц и один из двух полков Эйно Рахья.

В пути под мерный перестук колес я наконец, смог нормально поспать.

Глава 13. Отряд барона фон Бранденштейна

Михаил Степанович Свечников, советник командующего Красной гвардией Финляндской советской рабочей республики, эмиссар Высшего Военного Совета Российской Советской Федеративной Социалистической Республики

До Гельсингфорса мы добрались только вечером. Сейчас можно было особенно не торопиться, и я предоставил красногвардейцам возможность немного отдохнуть, помыться и переночевать в казармах Гельсингфорсской Красной гвардии. А сам направился на встречу с Уполномоченным по иностранным делам – Юрием Карловичем Сиролой. Надо было срочно решить важный внешнеполитический вопрос. Правительство Финляндской социалистической рабочей республики должно каким-то образом отреагировать на вероломное нападение Германии, по возможности, не вмешивая в это дело Российскую Социалистическую Республику.

Сирола потащил меня к Маннеру, пригласив заодно и Куусинена. В результате длительного обсуждения на свет появился текст ноты протеста, которую Куусинен взялся разослать в редакции крупнейших европейских и американских газет: «Всем, всем, всем. В качестве представителей власти свободного финского народа мы заявляем свой решительный протест против вероломного нападения Германии на Финляндскую социалистическую рабочую республику. Мы уверены, что рабочее движение и просвещенное общественное мнение Европы и Америки осудит это нападение и окажет сильную моральную поддержку финляндской демократии в ее борьбе за свободу и независимость. Председатель правительства Финляндской советской рабочей республики Куллерово Ахиллес Маннер».

Мы понимали, что эта нота, по сути, является «фиговым листочком», но какую-никакую волну она просто обязана поднять. А мы в дальнейшем будем эту волну всемерно поддерживать.

Когда совещание закончилось, я зашел к Хаапалайнену, чтобы обсудить с ним совместные действия по ликвидации отряда Бранденштейна. Мог бы и не заходить. Ээро Эрович опять находился в состоянии крайней степени изумления. Ну как же, немцев разбили! Как такое событие не отметить?

Нет, я все понимаю: старый партиец, опытный профсоюзный работник, организатор революции. Но ему же лечиться нужно, и чем скорее, тем лучше. Нельзя его больше терпеть на посту главнокомандующего. С Али-Бабой я уже разговаривал об этом. Толку ноль. Теперь надо будет поговорить с Тайми.

А с генерал-майором Бранденштейном придется самому что-то решать. Но прежде надо посмотреть, куда он направится. Я зашел на телеграф и отправил телеграмму Муханову с просьбой прислать мне утром Кроуна. Пусть садится прямо на Сенатской площади. Там места вполне достаточно.

Подумав, отправил еще одну телеграмму. В Москву Ленину. Проинформировал его об уничтожении немецкого линкора и Балтийской дивизии.

* * *

Утром я поступил просто: вывел на Сенатскую площадь роту красногвардейцев и расставил их, оцепив посадочную площадку. Дождавшись посадки самолета и предупредив ротного, что при нашем возвращении через пару часов эту процедуру нужно будет повторить, я переобулся, натянув привезенные Кроуном унты, сменил фуражку на летный шлем и, замотав шею шарфом, полез в кабину.

Пропеллер раскрутился, превратившись в сияющий круг, самолет ходко пробежался по брусчатке и взмыл в воздух.

Мы набрали высоту и полетели на восток на некотором расстоянии от береговой линии. На подлете к Порвоо увидели подразделения дивизии Аалтонена на