Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

– «Второй немецкий отряд будет завтра десантироваться в районе Лахти. Сообщите эту информацию Аалтонену и Тайми. Пусть готовят встречу. Отправьте завтра Кроуна на авиаразведку. Пусть отследит путь каравана и сообщит вам место высадки немецкого десанта и состав конвоя. Свечников».

Примерно через час из белой кутерьмы снежных зарядов вынырнули фигуры немецких егерей. Всего две роты, но шороху они наделали капитального. Это были тренированные убийцы. Матерые до зубов вооруженные звери в человеческом облике. В отличие от кавалеристов эти не перли напролом. Они работали парами и тройками, грамотно сокращали дистанцию, перебегая от одного укрытия к другому, и прицельно стреляли, выбивая неосторожно подставившихся красногвардейцев. Если бы не натянутая перед окопами колючая проволока, они бы легко проникли в траншеи и устроили там форменную резню.

Но проволока их немного задержала, дав пулеметчикам возможность подготовиться к бою. Мне в этот раз тоже довелось пострелять. Маузер на короткой дистанции показал себя достойным всяческой похвалы. Немцы стремительно появились и так же быстро кончились. Но почти каждый из них утащил с собой на тот свет двух или трех красногвардейцев. Если после первой атаки у нас было только трое погибших и одиннадцать раненых, то сейчас число погибших и тяжелораненых приближалось к полутысяче.

На лыжах сволочи подобрались и по-тихому сняли секреты. Будь их не две роты, а весь четырнадцатый батальон, могли бы и прорваться. Ладно, мы теперь ученые, второй раз у них такой фокус не пройдет.

Я собрал своих пластунов и финских охотников. Первые имели выучку, ни в чем не уступающую немецким егерям, а вторые были местными. Они знали эти леса, умели скрадывать зверя и хорошо стреляли. Объяснил задачу: оборудовать секреты в лесу на подступах к нашим позициям и потихоньку отстреливать скрытно подбирающихся лыжников. При этом игнорировать всех тех, кто передвигается по проселку и железнодорожным путям.

В остальном почти ничего менять не стал. Булацель и Рахья подошли к задаче ответственно, организовав не только строительство тет-де-пона в непосредственной близости от железнодорожного моста, но и укреплений с севера от железной дороги, отстоящих от нее примерно на полкилометра, разместив там до двух батальонов финских красногвардейцев. Эти подразделения пока не были задействованы в отражении немецких атак, но в случае, если командир немецкой дивизии откажется от лобовой атаки и поведет свои войска в обход, окажутся для него крайне неприятным сюрпризом. Наступать под ружейно-пулеметным огнем по заснеженной пересеченной местности на хорошо укрепленную позицию – предприятие малоприятное и чрезвычайно неэффективное. Еще один батальон был рассредоточен за цепочкой ледяных торосов, нагроможденных недавним штормом вдоль береговой линии. Красногвардейцы этого батальона должны обеспечить теплую встречу всем, кто пожелает совершить обход нашей позиции с южной стороны, спустившись с берега на лед залива.

Я поручил Эйно Рахье организовать уборку трупов, которыми были буквально завалены подходы к тет-де-пону. Пока – в ближайший овражек. Хоронить их потом будут пленные.

Булацелю поставил другую задачу: загрузить в блиндированный поезд наших убитых и раненых и отправить их в Гельсингфорс. Обратно поезд должен вернуться с подкреплением.

Вроде бы все. Теперь нужно использовать образовавшуюся паузу, чтобы немножко поспать до тех пор, пока не подойдут основные силы немецкого графа. Все-таки я ни разу не прикорнул уже более двух суток подряд и за это время умудрился зверски устать. Где именно мне следует залечь, я даже не задумался – разумеется, в самом тихом и безопасном месте, где никто не потревожит – на откидном сидении в заднем вагоне бронепоезда.

* * *

Мне показалось, что побудка произошла сразу после того, как я закрыл глаза. На самом деле с момента, когда я отключился, уже прошло больше двух часов. За это время снегопад успел закончиться, и ветер угнал тучи куда-то на юго-восток, в сторону Петрограда. Снаружи начало смеркаться, но полная луна освещала заснеженное пространство на манер расфокусированного прожектора.

Я поднялся на крышу вагона и осмотрел в бинокль окружающую местность, но так и не обнаружил противника. В редколесье по обе стороны железнодорожного полотна изредка гремели одиночные выстрелы. По проселку выскочил из-за поворота конный разъезд и почти сразу был скошен длинной пулеметной очередью.

Ну, что ж, граф настолько нас, сиволапых, не уважает, что решился на ночную атаку. Не захотел, по-видимому, ночевать в чистом поле и вознамерился сходу выбить нас из Таммисаари. В принципе сил у него для этого достаточно, но ведь и мы не будем спокойно ждать, пока нас тут всех поубивают.

Между тем из-за поворота вынырнула, быстро рассредоточиваясь в стороны, частая цепь егерей. За ней вторая и третья. Идут скорым шагом с примкнутыми штыками.

Булацель ждал, давая немцам возможность приблизиться к заранее намеченной им отметке. После чего хладнокровно отдал команду артиллеристам. Слаженный залп двух батарей разметал все три цепи. Картечь на короткой дистанции – это страшная сила, практически не оставляющая шансов на спасение. Уцелели только несколько человек на флангах, но их быстро дострелили из винтовок.

Больше из-за поворота никто не показывался. Я не стал дожидаться того момента, когда генерал-майор придумает что-нибудь новенькое. Пора было перенимать инициативу. Теперь мой выход.

Спустившись вниз, я залез в будку бронепаровоза и велел машинисту поднимать пары. Кочегары щедро сыпанули угля в едва теплящуюся печку, она разгорелась, и стрелки манометров медленно поползли по циферблатам. Дождавшись, когда они дошли до нужной отметки, машинист отпустил тормоз, и бронепоезд заскрипел, стронувшись с места.

Медленно, но неотвратимо разгоняясь, он проследовал мост, перекинутый через Похьянпитяянлахти, и свернул за поворот. На этом участке железнодорожное полотно шло параллельно проселку, на котором топталась на месте серая масса скучившихся подразделений. По толпе практически в упор ударили шрапнельными снарядами 57-мм скорострелки Норденфельда, застрочили длинными очередями станковые пулеметы Максима. Темная угловатая туша пышущего паром бронепоезда, страшная и неотвратимая, как сама смерть, неслась вдоль проселка, щедро поливая его артиллерийским и пулеметным огнем.

Немцы привыкли к позиционной войне. Сейчас, скопившись на проселке, они ждали, пока егерский батальон сметет возникшее на дороге препятствие и можно будет продолжить движение на Гельсингфорс. Основательно устав от монотонного многокилометрового марша, они собирались переночевать в тепле. И никак не рассчитывали подвергнуться стремительной атаке бронепоезда.

Через пару минут, когда бронепоезд выскочил за пределы людского скопления, я велел машинисту тормозить. Не торопясь и без рывков – в броневагонах очень много острого угловатого железа. Когда движение сошло на нет, машинист несколько раз включил и выключил свой прожектор. Я всматривался вперед и вскоре дождался ответного мигания прожектора, установленного