Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

марше. От Ловисы их отделяло больше 50 километров. Сегодня точно не дойдут. А вот кавалеристов Бранденштейна мы так и не увидели. Скорее всего, Черский не соврал – барон повел свою бригаду на север, к Лахти. Его цель – железная дорога. Для очистки совести прошли над Ловисским заливом. Все корабли были на месте: пароходы и эсминцы в порту у причалов, а линкор снаружи на якоре. Ну правильно, в порт ему с его осадкой не пройти, вот и кукует на траверзе Валко.

Людей вокруг почти не наблюдалось, но вдоль уходящего на север железнодорожного полотна протянулся четко видимый след, оставленный большим кавалерийским отрядом. Мы полетели вдоль этого следа и вскоре имели честь лицезреть сам отряд. Навскидку около трех тысяч всадников, примерно пятьсот самокатчиков и две артиллерийские батареи на конной тяге. Не так уж много. Полагаю, что с этим отрядом Тайми справится самостоятельно. Но ценой больших потерь, разумеется. Поэтому нужно будет ему помочь.

Судя по темпам продвижения растянувшегося отряда, его авангард может выйти к железной дороге, идущей от Выборга к Лахти, уже сегодня к вечеру.

Мы долетели до нее и повернули в сторону Выборга. А вот и Тайми. Бронепоезд и два эшелона с красногвардейцами. Медленно ползут. Но до темноты всяко должны успеть.

Мы высмотрели все, что мне требовалось. Теперь можно возвращаться в Гельсингфорс. Я прокричал об этом Роману, он кивнул и заложил плавный вираж, разворачивая самолет в юго-западном направлении.

* * *

Совершив посадку на Сенатской площади Гельсингфорса, я отправил Кроуна обратно в Таммерфорс и развил бурную деятельность. К блиндированному поезду вновь прицепили платформы с шестидюймовками, загрузили в него отдохнувших красногвардейцев Эйно Рахьи и еще до полудня выехали на северо-восток – к Лахти. В прежнем порядке: бронепоезд «Красногвардеец», влекомая небольшим паровозом платформа с мортирой, блиндированный поезд.

Спустя три с половиной часа мы въехали в Лахти – один из крупных городов Финляндской Республики, являющийся административным центром провинции Пяйят-Хяме и железнодорожным узлом, в котором сходились пути четырех направлений. Захватив этот город, население которого составляло почти семь тысяч человек, Бранденштейн убил бы сразу несколько зайцев. Но не успел, мы добрались до города раньше. Здесь пока еще было тихо. Я разослал дозоры по окраинам, разрешив всем остальным отдыхать, но далеко от вокзала не отлучаться. По моим прикидкам, передовые дозоры немцев должны были добраться до города ближе к вечеру.

Немного не угадал. Бранденштейн не дошел до Лахти около двадцати километров, встретившись с Тайми на железнодорожной станции Уусикюля. Но так даже лучше. Не будет жертв среди некомбатантов.

Услышав доносящуюся с востока канонаду, я дал команду на отправление. Мы проехали два километра до развилки, на которой железнодорожный путь раздваивался. Бронепоезд и платформа с мортирой свернули на путь, уходящий на юг в сторону Ловисы, а блиндированный поезд с полком Эйно Рахьи и батареей шестидюймовок проследовал дальше к станции Уусикюля. Но перед этим я снял с него и пересадил на бронепоезд одну роту красногвардейцев. Тесно им будет, конечно, в железных коробках, но в тесноте, да не в обиде. Тем более что ехать нам не очень долго.

Вначале, пока силы сражающихся были примерно равными, красногвардейцы, поддержанные огнем трехдюймовых зениток бронепоезда «Путиловцы», легко сдерживали атаки кавалеристов генерал-майора Бранденштейна. Но по мере подхода все новых и новых немецких подразделений бойцам Тайми становилось значительно тяжелее. Вскоре немцы имели уже двойной перевес в численности. А когда они развернули и пустили в дело две батареи полевых орудий, финнам стало совсем туго. Но они тем не менее продолжали держаться.

Засадный полк Эйно Рахьи, неожиданно для обеих сторон ударивший по кавалеристам Бранденштейна с западного фланга сразу же после залпа, произведенного по немецким батареям шестидюймовыми гаубицами, быстро решил исход сражения. Рисунок боя, грозившего перед этим перейти в затяжную фазу, оказался неотвратимо сломлен. Уцелевший костяк отряда, бросив на произвол судьбы артиллеристов, самокатчиков и своих обезлошадевших товарищей, конно ретировался на юг. Их беспорядочное бегство продолжалось до озера Пюхя Ярви, на берегу которого кавалькада уже в сумерках напоролась на бронепоезд «Красногвардеец», встретивший ее интенсивным артиллерийско-пулеметным огнем.

Конники рванули восточнее, но лед озера оказался сильно подтаявшим. Он шел трещинами, проседал и ломался под копытами испуганно ржавших лошадей. Этот путь отступления оказался заказан. Тех, кто пытался скрыться в небольших рощицах, встречали ружейным огнем засевшие там красногвардейцы. А с севера и запада набегали частые цепи очень злых бойцов из Гельсингфорсской и Таммерфорсской дивизий. Бой был закончен еще до темноты. В плен сдались всего около семисот человек, среди которых многие были ранены.

Барон Отто Фрейхерр фон Бранденштейн был убит близким разрывом фугасного шестидюймового снаряда около станции Уусикюля еще до начала ретирады его отряда.

Допросив пленных офицеров, мы с Тайми и Рахьей провели краткое совещание, совместив его с поздним ужином. Договорились, что Тайми завтра займется похоронами убитых немцев, а потом отвезет раненых и погибших красногвардейцев, а также всех пленных немцев в Гельсингфорс, а мы с Рахьей прямо сейчас отправимся в Ловисе, чтобы добраться туда еще до рассвета. Мне очень хотелось разобраться с еще одним немецким линкором – «Вестфаленом», название которого я выяснил в ходе допроса пленных офицеров. Вряд ли у меня в дальнейшем еще раз появится такая возможность. А заодно можно пострелять и по эсминцам. Больно уж удачно они там в порту пристроились. Чем не цель для шестидюймовок?

Потом отвел Адольфа Петровича в сторону, чтобы поделиться своими соображениями насчет Хаапалайнена. Тайми согласился с тем, что дальше терпеть подобное уже невместно, и пообещал вынести этот вопрос на ближайшее заседание правительства.

Уже практически завершив разговор, Тайми придержал меня за руку и спросил:

– Михаил, ты не торопишься? Дался тебе этот линкор. Может, немножко подождать, и немцы сами уйдут?

– Так я потому и тороплюсь, что боюсь не успеть до их ухода. Ты знаешь, куда они пойдут отсюда? Я полагаю, что в Гельсингфорс. А там у Щастного осталась только всякая мелочевка. Все большие корабли уже ушли. Представляешь, что он там натворит, если даже просто обстреляет город с дальней дистанции? Нет, его надо брать здесь и сейчас сонного, пока пары не развел!

– Может, ты и прав. Что, и Али-Бабу не дождешься?

– А чем он мне поможет? Его дивизия идет налегке, без артиллерии.

– Хорошо, начинай прямо с утра. Только поосторожнее там. И людей предупреди, чтобы попрятались.

– Предупрежу, разумеется.

– Ладно, поезжайте. Удачи тебе! А тут я сам разберусь.

* * *

Ночью особо не разгонишься, да и шуметь