Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

заметно тряхнув двадцатисемитысячетонную громаду. В этот момент линкор произвел первый ответный залп из шести двенадцатидюймовок. По острову ударили две кормовые сверхстреляющие башни и та, которая была установлена по левому борту. Толчок сбил им прицел, и все шесть четырехсоткилограммовых «чемоданов» проревели над нашими головами.

– Дробь!

Этому хватит. Линкор повело круто влево. Прямо на скопление небольших скалистых островков, густо рассыпанных в промежутке между островом и мысом.

До встречи с камнями линкор успел дать еще два залпа. Теперь по острову стреляло уже восемь орудий, так как поворот корпуса дал возможность поучаствовать в забаве еще и баковой башне. Большая часть снарядов разорвалась на скальном откосе, два пролетело над батареей, еще один дал рикошет от бетонной площадки и полетел дальше, не разорвавшись.

– Есть контакт!

Линкор со всей дури влетел на каменистую отмель. Его нос задрался вверх, корма черпнула воду. В воздухе мелькнул сорванный с креплений адмиральский катер. Между тем, сила инерции еще влекла стальную громадину вперед, медленно заваливая на правый борт. Крен достиг почти двадцати градусов, после чего линкор замер на месте. Из такого положения могли вести огонь только казематные 150-мм левого борта, но их снаряды пролетали высоко над островом, не доставляя нам ни малейшего неудобства.

В этот момент по острову открыл огонь второй линкор, следовавший в арьергарде колонны. Этот был поменьше и, скорее всего, относился к типу «Нассау». Через несколько секунд, когда на остров обрушились снаряды первого залпа, я убедился в правильности своего вывода – разрывы были явно послабее. Трехсоткилограммовые снаряды – это тоже не сахар, но все-таки на четверть поменьше, чем у двенадцатидюймовок. Мои еще слабее, но сейчас на дистанции в сорок пять кабельтовых уже можно начинать пристрелку полубронебойными.

Я задал артиллеристам параметры стрельбы, предупредив, чтобы били в баковую оконечность на уровне ватерлинии, после чего позвонил на радиостанцию.

– Отправь Свечникову радиограмму следующего содержания, – попросил я радиста: – «Один из линкоров выскочил на камни в двух километрах от окончания мыса Гангут. Его пытается сдернуть легкий крейсер. Работай. А я пока буду разбираться со вторым гостем. Пересвет».

Через несколько минут, когда дистанция до второго линкора сократилась и батарея перешла на фугасные снаряды, от Миши пришел ответ:

– «Спасибо за ценный подарок. Займусь. А ты не забывай про транспорты. Свечников».

Это он вовремя напомнил. Я дал команду орудиям первого плутонга переключиться на стрельбу по транспортам. Фугасными снарядами. А второму и третьему продолжать обстреливать линкор, чередуя фугасные снаряды с бронебойными.

Какое-то время ничего не менялось, но потом я заметил, что результаты имеются. Линкор уже получил заметный дифферент в нос, и с каждой минутой значения этого продольного крена продолжали увеличиваться.

Я дал команду второму плутонгу перенести огонь на бак линкора. Фугасные снаряды рвали палубу, бронебойные проникали внутрь. Один из них, по-видимому, повредил котел, так как из чрева корабля ударила струя пара. Второй пробил барбет баковой башни, и ее орудия прекратили стрельбу.

Немцы – они очень упертые, но тут до командира линкора, скорее всего, все-таки дошло, что тут ему больше ничего не светит, и линкор начал отворачивать вправо, разрывая дистанцию.

Второй и третий плутонги дали еще по два залпа, и я задробил стрельбу – зачем понапрасну тратить снаряды, которых уже осталось немного? Орудия первого плутонга к этому времени тоже замолчали – транспорты отошли слишком далеко. Восемь из двенадцати. Двух уже вообще не было на поверхности, а еще парочка вскоре собиралась к ним присоединиться. Сейчас их покидали последние катера и шлюпки.

В этот момент на севере рвануло что-то очень большое. Над сидящим на камнях линкором поднимался огненный столб, вершину которого венчало грибообразное черное облако. В стороны на манер фейерверков летели раскаленные металлические предметы. Чудовищный взрыв разломил стальную громадину на две неравные части, которые сразу же охватил огонь. Легкий крейсер, который перед этим пытался сдернуть линкор с мели, был отброшен в сторону и сейчас, лежа на боку, стремительно погружался.

По всей видимости, это рванули артиллерийские погреба кормовых сверхстреляющих башен, и я догадывался о том, что именно послужило причиной данного инцидента.

Линкор типа «Нассау» удалялся в сторону Ревеля, задрав вверх корму и ощутимо накренившись влево. Сбоку к нему пристроился один из эсминцев. Второй собрал уцелевшие транспорты в кильватерную колонну и повел за собой на восток, по-видимому, намереваясь провести высадку десанта в какой-то другой бухте.

Тонувших транспортов на поверхности уже не наблюдалось. Шлюпки и катера направлялись в сторону мыса Гангут.

Линкор типа «Кайзер» жарко горел. Там периодически что-то еще продолжало взрываться, но уже не настолько эффектно, как это случилось в первый раз. Пожары никто не тушил. Вокруг вообще не было заметно никаких шевелений.

Крейсер уже лег на грунт. Над поверхностью воды выступала только часть носовой оконечности, да сбоку торчала под острым углом верхняя половина мачты.

Я позвонил радисту и велел ему послать Свечникову радиограмму:

– «Поздравляю с уничтожением немецкого линкора типа «Кайзер». Это был снайперский выстрел! Второй нам добить до конца не удалось. Но накидали ему изрядно. Подранок ушел в Ревель в сопровождении эсминца. Крейсер утонул. Из двенадцати транспортов уничтожены четыре. Восемь в сопровождении эсминца ушли на восток. К мысу Гангут направляются шлюпки и катера со спасшимися с потопленных транспортов. Организуй встречу. Пересвет».

Через несколько минут пришел ответ:

– «Вообще-то я целился в крейсер. Гостей встречу. Благодарю за хорошо выполненную работу. Продолжайте вести наблюдение и не расслабляйтесь. В ближайшее время может пожаловать кто-нибудь еще. Свечников».

Примерно через полтора часа на оконечности мыса Гангут затрещали гулкие винтовочные выстрелы, перемежающиеся с длинными строчками пулеметных очередей. Несколько раз глухо кашляли 57-мм скорострелки Норденфельда. Через двадцать минут стрельба стихла. Мы с комендорами к этому времени уже давно выбрались из пропитавшихся кислым пороховым дымом бетонных казематов на свежий воздух и успели обсудить различные аспекты прошедшего сражения. Я объяснил, каким образом был поражен выскочивший на камни немецкий линкор. Большинство комендоров согласились со мной, что это был поистине «золотой снаряд». Мы всадили в линкор типа «Нассау» в общей сложности около тридцати снарядов. И он ушел своим ходом. А тут один выстрел – и все. Значительно более мощный линкор раскрылся, как скорлупа грецкого ореха, выставив на всеобщее обозрение свои обгорелые потроха. Это вам, товарищи, не фунт изюма.

Глава 12. Гибель Балтийской дивизии

Михаил Степанович Свечников, советник командующего Красной гвардией Финляндской советской рабочей республики, эмиссар Высшего Военного Совета Российской Советской Федеративной Социалистической Республики

Высадка интервентов с кораблей на причалы в оборудованном