Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

Снаряды крепостных орудий прилетали редко, но раз за разом били в носовую часть линкора вблизи ватерлинии. Линкор дважды в минуту обрушивал на форт шестиорудийные залпы, задействовав три из шести своих двухорудийных башен: носовую и обе левого борта. В паузах звучали не настолько громкие, но не менее дымные залпы шестидюймовок левого борта. После каждого залпа громада линкора окутывалась плотным облаком дыма от сгоревшего пороха. Ветер, дующий со стороны острова, сносил это облако в сторону, и почти сразу его сменяло следующее.

Центральная часть острова тоже была вся затянута дымом. Не столько от редких выстрелов шести крупнокалиберных орудий, сколько от многочисленных разрывов снарядов, щедро осыпающих кромку берегового откоса. А вот вблизи изрыгающих огонь орудий их почему-то не наблюдалось. И это мне очень не понравилось. Поэтому я поднялся на мостик транспорта и приказал капитану срочно отворачивать в море и давать полный ход.

Дуэль линкора и форта продолжалась еще несколько минут. Крейсер и эсминцы, даже не пытаясь ввязаться в битву тяжеловесов, оттянулись в сторону Ханко под прикрытие сидящего на камнях флагмана. Капитаны остальных транспортов, быстро сообразившие, что ничего хорошего их в этой ситуации не ожидает, прыснули в стороны, стараясь как можно скорее удалиться от плюющейся «чемоданами» крепости.

Кто-то из руководства форта, по-видимому, отреагировал на этот маневр, потому что вскоре два крепостных орудия переключились на новые цели и умудрились поразить четыре больших океанских транспорта, которые почти не уступали дредноутам по размерам, но вообще не имели броневой защиты. Два из них ушли под воду почти сразу, а еще двое пока еще держались на поверхности. С них спускали шлюпки. Остальные транспорты успели покинуть зону досягаемости батареи и теперь, отойдя на безопасное расстояние, ждали дальнейшего развития событий.

Первым не выдержал избиения «Рейнланд». Ощутимо накренившись на левый борт и имея сильный дифферент в нос, он задробил стрельбу и уходил прочь от русского форта. Артиллеристы крепости тоже прекратили обстрел, чтобы не переводить понапрасну снаряды.

Наступившую тишину внезапно разорвал страшный грохот. Над «Принцем-регентом Луитпольдом» на невообразимую высоту вознесся огненный столб, из которого полетели во все стороны ярко светящиеся искры. Линкор разломило на две неравные части, которые мгновенно окутались жарким пламенем. Крейсер «Кольберг», команда которого перед этим заводила концы, чтобы попробовать сдернуть корабль с мели, лежал на боку и быстро погружался.

– Что это было? – спросил Макколой. – Вулкан?

– Это взорвался пороховой погреб дредноута, – ответил я, опуская бинокль. – Но вот с чего ему было взрываться? Там ведь даже пожара не было!

* * *

Гибель вице-адмирала Хьюго Меурера обезглавила специальное соединение. Капитан первого ранга Тоуссант, командовавший линкором «Рейнланд», передал по радио, что уводит тяжело поврежденный корабль в Ревель, и затребовал для подстраховки один из двух эсминцев. В этой ситуации мне как старшему по званию пришлось взять на себя общее руководство десантной операцией.

Поскольку бухта Лаппвик, в которой первоначально планировалась высадка, находилась в зоне действия батарей русского форта, я принял решение о десантировании дивизии в другой бухте, расположенной на восемнадцать километров восточнее, где имелся небольшой, но оборудованный глубоководными причалами порт Коверхар, в котором можно поставить под разгрузку крупные корабли.

Собрав в кильватерную колонну восемь уцелевших транспортов (оба подранка к этому времени уже затонули), я повел ее к этому порту под охраной единственного оставшегося эсминца сопровождения.

Бухта была просторной и уже почти освободилась ото льда, но порт – одно название. К причалам можно было поставить только два транспорта, остальным придется ждать очереди на выгрузку, отдав якоря на внутреннем рейде.

Эсминец, вошедший в бухту первым, разогнал артиллерийским огнем небольшой отряд местных ополченцев, у которых не было ни одного орудия, и встал на якорь таким образом, чтобы держать под контролем все близлежащее побережье.

В первую очередь я поставил под выгрузку транспорты, перевозившие уцелевшие подразделения девяносто пятой резервной пехотной бригады: два егерских батальона, роту горных пулеметчиков и пять рот самокатчиков. Третий батальон этой бригады вместе со своим командиром графом Шуленбург-Либерозе, эскадрон кирасиров и баварская конноартиллерийская часть, в состав которой входили две десятисантиметровые и одна пятнадцатисантиметровая батареи были безвозвратно утеряны. Вторая гвардейская кавалерийская бригада лишилась одного из уланских полков. Кроме этого, был потерян транспорт, перевозивший батальон финских добровольцев и одно из двух подразделений горных пулеметчиков. В моем распоряжении осталось меньше двенадцати тысяч человек, но это были закаленные германские воины, поэтому я не сомневался, что они легко разгонят большевицкие банды, набранные из неумелых ополченцев.

Сразу после выгрузки первого егерского батальона полковник Вольф выставил его в боевое охранение, взяв под контроль всю территорию в радиусе километра от причалов. Чуть позже к егерям присоединились пулеметчики.

Мы с профессором Макколоем расположились на ночевку в одном из рыбацких домиков любезно предоставленном нам его хозяином. Тесно, убого, но все равно приятно, наконец, почувствовать под ногами твердую землю. И тепло. Тут в отличие от Данцига еще продолжалась зима. Рыхлый, слегка подтаявший снег, покрытый сверху тонкой ледяной корочкой, был настолько глубок, что серьезно затруднял действия кавалеристам и не позволял самокатным ротам использовать свои велосипеды.

Поздним вечером меня нашел посыльный со стоящего в бухте эсминца, доставивший радиограмму от капитана первого ранга Тоуссанта, командовавшего «Рейнландом», отправленную с борта того эсминца, который сопровождал поврежденный линкор. В ней сообщалось, что «Рейнланд» умудрился напороться на дрейфующую мину и пошел ко дну в двадцати милях от Ревеля. Тонул он долго, и всю команду удалось снять, переправив на эсминец сопровождения.

Я приказал ответить, что десантирование дивизии произведено успешно и в самое ближайшее время начнется ее выдвижение к Гельсингфорсу. Утром выяснилось, что я с этим несколько поторопился.

* * *

Я проснулся от мощного рева какого-то доисторического чудовища, который заполнил, казалось, все окружающее пространство. Звук нарастал крещендо до тех пор, пока внезапно не сменился громовым ударом, от которого содрогнулся пол и зазвенели стекла.

Быстро одевшись, я выскочил во двор. Ночная мгла уже поредела, став сумеречно-прозрачной. Небо на востоке просветлело, окрасившись в бледно-розовые тона. Прожектор эсминца обшаривал акваторию бухты, высвечивал силуэты транспортных судов на рейде, пробегал по склонам окружающих бухту сопок. Потом потух, так никого и ничего не обнаружив. Почти сразу после этого в северной части горизонта над вершинами сопок сверкнула яркая вспышка. Спустя несколько секунд оттуда донесся сухой надтреснутый грохот, сменившийся свистом, переходящим в усиливающееся шипение, которое в какой-то момент переросло в уже знакомый мне рев. Снаряд (теперь сомнений у меня не было) ударил в верхнюю палубу левого из двух стоящих у причала транспортников и, проломив ее,