Земля: Выживание. Том V - Михаил Ран

Босс метался из стороны в сторону, я видел, как в него прилетали пули. Вот только это не возымело эффекта, они просто падали под его ноги. Единственный результат, которого получалось добиться, это то, что движения противника стали совсем уж дергаными.

Он все хаотичнее и хаотичнее продолжал разговаривать сам с собой, то и дело выкрикивая ругательства куда-то в пустоту и споря с невидимыми собеседниками.

— Алекс, это наш шанс! Надо уходить, беги в сторону завалов, пока они заняты! — Вейла показала мне путь сквозь дым и поднимающуюся с земли пыль.

Прихрамывая и зажимая рану на плече, стал медленно отступать в ту сторону. Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли, но я не прекращал сводить собственных глаз со встреченного нами безумца. Тот внезапно замер, уставившись куда-то в сторону горизонта, за спины своих людей.

Там, высоко в небе, расцветал ярко-красный цветок сигнальной ракеты. Она медленно опускалась вниз и заливала руины зловещим мертвенным светом. Это было направление, куда уходила татуированная женщина с отдельной группой.

Босс замер. Его плечи опустились, безумный огонь в глазах на мгновение сменился чем-то похожим на глубокую тоску.

— О… — протянул он, и в его голосе прозвучало разочарование ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. — Что ж, меня зовут более важные дела. Пока что. Наш праздник подошел к концу. Как же жаль… а мы ведь только начали смешивать с тобой краски.

Он повернулся ко мне. Его лицо снова дернулось в жуткой ухмылке. И как не крути, но мужчина не выглядел побежденным, даже несмотря на потерю одного из лучших бойцов и сильное ранение ещё одного одаренного. Он выглядел… скучающим.

— Тебе повезло, Александр. — изящно поклонился босс, взмахнув обгоревшим плащом. — Сегодня свет был не на моей стороне. Но не волнуйся. Мир такой большой, но такой тесный… Мы еще встретимся. У меня осталось столько незавершенных идей для твоего портрета. Я обязательно найду для него идеальную раму. Из твоих ребер, например. — добавил тот в конце.

Он коротко свистнул. Оставшиеся одаренные и уцелевшие автоматчики, подчиняясь приказу, начали стремительно отступать, прикрываясь дымовыми шашками.

— И передай моей собачке… — босс обернулся в последний раз перед тем, как исчезнуть в облаке серого дыма. — Что я уже выбрал для него цвет. Цвет гнилой осины. Ему обязательно понравится.

Спустя минуту на площади не осталось никого, кроме трупов и меня, истекающего кровью на грязном и оплавленном асфальте.

— Они ушли. — тихо сказала Вейла. — Резерв семь процентов. Не все так плохо, как обычно у нас бывает, Алекс. Хотя я бы не торопилась праздновать.

Пошатнувшись, чувствовал, что мое сознание начинает медленно уплывать. Я совсем забыл прижечь свои раны. В какой-то полутьме и бреду, у меня все ж таки вышло приложить к бедру ладонь, выпуская внутрь огонь. И от новой, накатившей вспышки боли, я не заметил перед собой препятствия, из-за которого упал лицом в землю.

— У-учитель! — крик Ани, это было последним, что мне удалось запомнить, прежде чем мир окончательно провалился в серую, пахнущую пылью и кровью пустоту.

Глава 9

Шипение гидравлики тяжелых створок шлюза прозвучало натужно, словно сам корабль стонал от перенапряжения, как если бы его испытывать мог и металл.

Когда командор Альберт переступил порог капитанского мостика «Ленсы», по отсеку мгновенно распространился запах, который невозможно было спутать ни с чем: смесь горелой плоти гибридов, едкого дыма от опаленной наноброни и приторно-металлический дух крови — как своей, так и чужой.

Альберт шел тяжело, чеканя каждый шаг по надраенному, зеркальному полу, оставляя за собой смердящие пятна телесных жидкостей врагов. Его боевой доспех, подогнанный строго по фигуре, сейчас представлял собой не самое достойное зрелище для эстетов. Зато любой воин оценил бы тот по достоинству.

Левая сторона была раскурочена, да так, что обнажалось переплетение оборванных волокон ткани и искрящие жилы электроники, которой тот был напичкан по максимуму.

По нагрудной пластине, прямо через герб Империи, тянулась глубокая, оплавленная борозда от вибро-резака гибрида. Лицо командора, обычно безупречно гладкое и холодное, сейчас было покрыто слоем жирной копоти, сквозь которую пролегали светлые линии от пота.

— Командор на мостике! — выкрикнул дежурный офицер, и этот крик, казалось, вывел персонал из накатившего оцепенения.

Десятки операторов, сидевших в собственных углублениях, синхронно выпрямились и отдали приветствие.

— Во славу Первых, Командор! — над их головами пульсировали сотни голограмм, превращая пространство мостика в подобие ожившего звездного атласа.

Альберт не стал отвечать, только лишь кивнул, не сбавляя своего шага, целенаправленно двигаясь к центральному постаменту, который, распознав биометрию хозяина, гостеприимно раскрыл лепестки стабилизаторов.

Стоило командору опуститься в кресло, системы жизнеобеспечения корабля тут же подключились к его израненному доспеху. И в вены волной хлынул поток медицинских препаратов, помогающих командиру корабля действовать даже в самых безумных условиях. Это заставило отступить нахлынувшую, тупую боль, куда-то далеко на задний план.

— Статус. — голос Альберта прозвучал хрипло, как скрежет металла по камню.

— Станция уничтожена, Командор! — отозвался один из аэстов. Голос мужчины звучал повсюду, распространяясь на весь мостик и достигая каждого из присутствующих. — Фиксируем вторичную детонацию энергоблоков, степень разрушения восемьдесят три процента. Мы успели эвакуировать всех, кто был, включая наших погибших соратников. — по какому-то общему наитию, каждый из членов команды, синхронно, прикрыли глаза на пару мгновений. — Однако… на внешнем направлении ещё идут бои, к ним подоспело подкрепление, Амбр не успевает сжигать всех. Предатели из числа Первых пытаются прикрыть отход Таронских транспортов прямо у зоны гиперперехода.

Альберт махнул пальцем в воздухе, и прямо перед ним развернулась панорамная проекция. Она открывала одновременно величественную и по-своему страшную картину.

В безмолвной пустоте космоса разворачивался танец смерти. Огромные кольца, переплетающие сферу станции, теперь представляли собой орех, растертый в пыль. Тот то и дело медленно извергал в вакуум остатки внутреннего убранства и облака замерзающего газа. А вокруг него, словно рои разъяренных насекомых, кружили штурмовики, выпущенные в середине сражения химерой.

И в паутине связи, раскинутой на всю эскадру, мелькали голоса тех, за кого Альберт нес персональную ответственность. Перед собой. Перед Империей.

— «Олай». Говорит командир звена «Ирас»! У вас на хвосте предатели, заходим к ним по встречному курсу, будем со стороны местной звезды. Видим фрегат типа «Разящий», бортовые номера затерты, идентификация по базам флота невозможна.

— Приняли вас, Ирас. — ответил пожилой капитан оси, принявший командование собственным кораблем многие циклы назад. Он давно уже не выпускал эмоций во время сражений, как это делали юнцы. — Эти