Истинная для льва. Трудности оборота - Римма Кульгильдина

школу Тайной канцелярии. Получила разрешение на использование заклинаний, контролирующих зверя, и навсегда забыла притягательность запаха Матариса. Даже если мы сталкивались на королевских приёмах, эти встречи ничего не значили для меня. Хотя наши пикировки становились всё злее, я больше ничего не чувствовала.

До тех пор, пока со мной не случилась беда. Пока на моё заклинание контроля не легло ещё одно, полученное в академической усадьбе Фирингов. Легко, мгновенно отрубив магические возможности и… загнав зверя в клетку, которую я так и не смогла взломать.

Во всяком случае, именно так всё это ощущалось. И мне кажется, я близка к истине.

Все эти мысли по кругу роились в моей голове, пока я бездумно смотрела на спину декана. Иногда переводила взгляд на Ричи, пытаясь по его реакции понять, что он видит. Но лицо брата было непроницаемо и только хищно полыхали глаза.

А потом Матарис упал и Ричи рванул к нему, ловя расслабленное тело. Я оббежала застывшего Минотавруса и рухнула на колени рядом с ними. Брат бережно уложил принца на пол, а я приподняла его голову и, обнимая, опустила к себе на колени.

— Матарис, — позвала тихо, но только лёгкая улыбка коснулась его лица. Глаза он так и не открыл.

— Кхм, — грохочущим громом раздался над ухом голос декана.

Я подняла голову.

Минотаврус внимательно смотрел на меня и под его взглядом мне стало крайне неуютно. Почувствовала себя ученицей, прогуливающей уроки и застигнутой врасплох. Но тут же его взгляд смягчился.

— Он находится под воздействием магического сна, — увидев, что я открыла рот, декан остановил меня жестом и добавил: — Это не я.

— Что значит не ты?! — яростно воскликнул Ричи, одним слитным движением вскочив на ноги. — А кто?

— Академия, — тихо, но весомо проговорил молчавший всё это время Выскочка.

— Но… — начала говорить и запнулась.

Мы привыкли воспринимать наши Академии, как удобный инструмент, позволяющий овладеть магическими навыками. Считали Сердце магии плацдармом для оттачивания навыков только и всего. Никогда на моей памяти Академии так явно не вмешивались в жизнь оборотней. Или… мы просто не чувствовали их влияние.

— Лилу, — Арис подошёл ко мне и присел рядом на корточки, — возможно, мой вопрос покажется тебе неуместным или слишком личным, но… Это важно…

Я настороженно посмотрела на Выскочку и внутри у меня всё сжалось. Машинально погладила Матариса по шелковистым волосам, пытаясь получить поддержку. Арис тепло улыбнулся.

— Скажи, ты сегодня назвала Матариса «мой господин», почему? — голос ректора звучал ровно, словно он спрашивал, что я ела сегодня на завтрак. И как будто такое обращение в порядке вещей.

Но я сама не знала, почему так называла Матариса. Мне хотелось. Сладость чувствовалась в этом обращении и доверительная нега. А ещё, я поняла, что какая-то часть меня жаждала, чтобы и принц назвал меня так же. И это стало бы тем самым шагом по канату с его стороны.

— Мне захотелось так его назвать, — глядя прямо в глаза Арису, ответила я.

— Лилу, — Арис пожевал губами, потёр складку между бровей, но всё же продолжил: — Это ритуальная фраза признания истинной пары. Особенно, когда она произносится, потому что захотелось.

Без тени улыбки он смотрел на меня, а я продолжала гладить принца по волосам и совершенно потерялась в собственных чувствах. Истинная пара? Я? Для принца?

— Но я ничего такого не чувствую, — прошептала, потому что голос отказывался мне повиноваться.

Арис приподнял брови и подпёр кулаком голову.

— Просто сейчас вы оба… э-э-э… лишены части своего магического потенциала… поэтому не чувствуете во всей полноте магическую связь. И её преимущество. Ну и силу, конечно же.

Я опустила взгляд на принца. Судя по тому, какая счастливая улыбка блуждала по его лицу, ему было очень хорошо. Пытаясь вспомнить всё, что хоть когда-то слышала об истинности, поняла, что ничегошеньки не знаю.

— А вообще, конечно, принц, мужик крепкий, — неожиданно прозвучал зычный голос декана.

Он разорвал гнетущую тишину. Время встряхнулось старым, разбуженным псом. Ветер на улице зашумел, задребезжал оконным стеклом. Все, кто находился в кабинете, встрепенулись. Ричи кашлянул. Арис шумно вздохнул.

Я невесомо гладила большими пальцами острые скулы принца и чутко всматривалась в его лицо, подмечая малейшие изменения. Порозовела кожа. Затрепетали ресницы. Глаза под закрытыми веками задвигались, ещё одно неуловимое мгновение: Матарис распахнул глаза.

Наши взгляды встретились, и время вновь замерло, словно задержало дыхание, но ненадолго: отлынивать от пересчёта секунд не в его власти.

— Привет, — сказал Матарис, и губы его расползлись в ослепительной, счастливой улыбке.

— Привет, — прошептала, пытаясь проглотить ком в горле и чувствуя, как в уголках глаз скапливаются предательские слёзы.

— Стальные леди не плачут, — тихо проговорил Матарис, продолжая улыбаться и не сводя с меня глаз.

Он неловко протянул руку к моему лицу и кончиком пальца стёр солёный горестный след.

— Кто тебе такое сказал? — попыталась улыбнуться в ответ, но только порывисто всхлипнула.

— Ты, — мягко произнёс принц, накрывая своей ладонью мою руку.

— Я врала, — не в силах больше держаться, дала волю безмолвному потоку слёз.

Внезапно перед моим лицом возник белоснежный шёлковый платок, украшенный витиеватой вышивкой и вензелем. Непонимающе уставившись на кусок ткани, я по-простецки шмыгнула носом, а потом подняла голову.

Рядом со мной стоял сосредоточенный Выскочка и, внимательно глядя на меня, протягивал платок.

— Если тебе нужно привести себя в порядок, Лилу, — ровным и спокойным голосом произнёс он, — в кабинете есть туалетная комната.

Я замотала головой и потянула из его рук шёлковую ткань.

Арис кивнул и, поддёрнув штанины форменных брюк, присел на корточки рядом с принцем.

— Как ты себя чувствуешь? Можешь сесть? — обратился он к нему тоном профессионального врачевателя.

— Да! — бодро воскликнул Матарис и попытался самостоятельно принять сидячее положение. — Думаю, да, — хохотнул он, когда с первого раза ничего не получилось.

К нему подскочил Ричи и, подхватив под руки, помог для начала сесть. Матарис, тихо посмеиваясь и опираясь на плечо друга, смог встать и сделать пару шагов, чтобы рухнуть в подлетевшее к его ногам кресло.

Мне сразу стало как-то пусто и одиноко. Я аккуратно промокнула уголки глаз и невольно судорожно всхлипнула. Закрыла глаза, восстанавливая потерянное внутреннее равновесие. В этот момент меня накрыло чувство полной безысходности. Тоскливое отчаяние сдавило сердце. Мне показалось, что сейчас меня отвергнут. Какая истинность? Что за сказки? Выдумки! Я расплакалась на виду у такого количества людей! Вот что важно! Как нелепо! При дворе меня уже подняли бы на смех! Как я могла? Что со мной происходит? Размякла, как хлебный мякиш в молоке!

Взяла себя в руки, вскинула голову