Истинная для льва. Трудности оборота - Римма Кульгильдина

словами. Весёлая проказа с Путеводителем уже не казалось такой смешной. Да и не была та выходка шуткой! Я собирался всё рассказать отцу и спросить его одобрения и благословения, но события развивались столь стремительно, что эта необходимость вылетела у меня из головы. А теперь меня припёрли к стенке. И если я начну рассказывать, почему забыл сообщить о помолвке, мне придётся выложить всё.

Молчал, не находя слов, и смотрел прямо на отца. Мне не было страшно. Реакция короля была предсказуема. Но только сейчас до меня дошло, как сильно я подставил корону. Не желая выглядеть в глазах отца слабаком, я годами скрывал, что являюсь самым уязвимым звеном в прайде. Да что там в прайде! Из-за детского желания справиться самому и доказать, что чего-то стою, я подставил под удар всё королевство!

На моих глазах радостная улыбка медленно сползла с отцовского лица. Он нахмурился. В кабинете ректора было так тихо, что можно было услышать, как за окном шелестят листвой деревья.

Я опустил голову и упёрся взглядом в поцарапанные доски паркета.

«Скажи», — предельно тихо произнёс Ричи, и я услышал, как скрипнуло отцовское кресло.

Что же… Если я могу исправить последствия своей ошибки, можно будет посчитать, что я не ошибся? В том, что я смогу обернуться зверем, сомнений больше не было. Смогу! Мне нужно только время! Последние годы у меня пропала уверенность, что мой зверь вообще существует. Думал, что я урод. Но после знакомства со львом знал, справлюсь! Теперь справлюсь.

— Аби, — произнёс неожиданно для самого себя и поднял голову.

С той стороны магического зеркала на меня смотрели внимательные янтарные глаза. А я опять замолчал, погрузившись в собственные переживания. Как давно не называл его этим тёплым словом? Когда я выстроил между нами стену из дворцового этикета и холодного отчуждения?

— Аби, — произнёс ещё раз, и лицо короля дрогнуло, — речь шла о помолвке. Я не успел тебе сообщить, потому что очень много событий произошло за это время, — я видел, как меняется выражение лица короля, и запретил себе останавливаться, пока не скажу главного. — Мы не говорили о свадьбе, это раз. На мою невесту и на меня совершил нападение Дункан Фиринг, это два. И я не могу наладить контакт со своим зверем, это три.

На последних словах лицо отца окаменело. Он продолжал неотрывно смотреть мне в глаза, и зрачки его медленно сузились, превращаясь в узкие щёлки. Уголок рта подёргивался, желая растянуться в оскал, а руки сжимали резные подлокотники кресла так сильно, что дерево пошло трещинами.

Король медленно встал. На правом виске пульсировала вена и лоб покрылся мелкими бисеринками пота. Всё так же пристально глядя на меня, он поднял руку и, нащупав на горловине маленькие пуговицы, рванул их, рассыпая бисером по ковру. Медленно повёл головой из стороны в сторону, а потом резко повернулся к креслу и ударил по нему ногой с такой силой, что оно отлетело к стене, распадаясь на части.

— Матарис, — голос короля звучал низко и зловеще, как дальний раскат грома, — я хоть раз обманывал тебя?

— Нет, — ответил я, глядя на его неестественно прямую спину.

— Подводил, не выполнял данных обещаний? — его хриплый голос зазвучал надменно и властно.

— Нет, — я понимал, куда он клонит.

— Может быть, я унижал тебя или ты чувствовал себя обделённым в прайде? —

— Нет, — мне хотелось опустить голову, но я продолжал смотреть на отцовскую спину.

— Так какого драного хвоста и плешивого загривка, — отец стал медленно поворачиваться ко мне, а голос набирал обороты и звучал уже как самый настоящий гром с раскатами, — я узнаю, что у тебя трудности с оборотом перед королевской инициацией?! Ты решил бесславно погибнуть? Пустить королевство с молотка? Погубить всё, что я и деды твои создавали?

— Я надеялся справиться сам, — выдержать гневный взгляд короля не каждому под силу, но и опустить глаза я не мог.

— Справился?! — громыхнул бурей отец, сжав кулаки.

— Нет, — ответил я, моргнув и добавил: — Пока нет. Но теперь уверен, что справлюсь.

— Теперь? Теперь?! Что внезапно изменилось теперь? — требовательный голос отца звучал угрожающе. — Наставник тебя бросил! Не справился? Испугался? Фиринги прознали об уязвимости и впервые за сотни лет у них появился шанс получить корону!

Каждое слово било как плеть, пригибая к земле, но я продолжал стоял прямо, чувствуя, как начинают болеть напряжённые мышцы.

— Страну ждёт смута! Оборотни не поддержат тебя, когда узнают, что ты немощный, но ты этого и не узнаешь, потому что, — голос отца дрогнул, и он вновь повернулся ко мне спиной, — погибнешь на инициации. — Отец запрокинул голову и добавил с безысходностью в голосе: — Ты один, сын мой.

Тяжёлый груз родительских эмоций падал на меня, придавливая и не давая дышать. Неожиданно рядом зашуршали юбки, и узкая ладошка мягко легла на плечо.

— Он не один, — мелодичный голос моей Лилу сдвинул титаническую плиту и позволил сделать глубокий, спокойный вздох.

Перепрыгивая через кресло, шустрый Ричи занял место за другим плечом. Толкнул меня локтём в бок и когда я посмотрел на него, заговорщицки подмигнул.

Отец медленно повернулся и, посмотрев на нас, грустно улыбнулся.

— Выскочки всегда поддерживали прайд Валарион и я на стороне Матариса, — прозвучал за моей спиной ровный голос Ариса и не оборачиваясь, я услышал грузную поступь Минотавруса.

Король выпрямился и внимательно оглядел каждого.

— Если к власти придут Фиринги, вы подписываете себе смертный приговор, — сурово произнёс он.

— Фиринги лживые и изворотливые гиены в обличии львов, — раздался ещё один голос в кабинете ректора и к нам подплыла призрачная женщина, знакомая мне по недавнему сну. Она мельком кивнула нам и развернулась к королю. — Короне давно надлежит поставить их на место. А то взяли шакалью привычку кляузничать: здесь их задели, там обидели, а сами мощь растят, да так, что Сердцу больно делают.

Женщина подошла впритык к зеркалу и в какой-то момент мне показалось, что ещё шаг и она встанет рядом с отцом.

— Камню, летящему в пропасть, есть много причин не достичь дна, не твои ли это слова, м? — в голосе женщины послышалось лукавство.

— Чем может помочь Сердце слабой Академии? — устало спросил король и я впервые увидел в отце обычного человека.

— Вы забыли… — с горечью произнесла женщина и наклонила голову. — Пришло время напомнить… Сердце магии едино!

— О-ба-на! — прошептал у меня над ухом потрясённый Ричи.

* * *

Видеть отца раздавленным — больно. Понимать, что его состояние вызвано твоими словами — больно вдвойне. Наверное, первый раз в жизни я смотрел на