Истинная для льва. Трудности оборота - Римма Кульгильдина

— Смею, — уверенно произнёс генерал, оттягивая воротник и показывая старый шрам от зубов над ключицей.

Метка! Выставленная на всеобщее обозрение, она переливалась магией, которая ластилась к отпечатку оборотнических зубов. Глядя на неё, я вспомнил, что, появляясь во дворце, его супруга, милая в общении хрупкая женщина, предпочитала традиционные, полностью закрытые платья.

Сердце магии потянулась к генералу сквозь зеркало, а он неторопливо закрыл метку истинности одеждой и снова застегнулся на все пуговицы.

— Смею, — повторил он, обведя нас всех тяжёлым взглядом.

— Так вот кто питает королевский источник, — задумчиво пробормотала Сердце, отходя на пару шагов вглубь кабинета.

Проигнорировав её слова, генерал вновь обратился ко мне:

— Ответственность, Матарис. Истинная любовь, что палка о двух концах: привязывает людей друг к другу крепкими узлами: ни порвать, ни развязать, ни выбросить. Самый простой способ посадить партнёра на короткую цепь подчинения. Он никуда не денется и день за днём будет отрабатывать вашу истинность. Вы не сможете расстаться. Никогда. Болезни будут обходить вас стороной и умрёте вы, скорее всего, в один день. Сильная зависимость. Об этом не говорят легенды.

Я всё ещё сжимал плечо Лилу и почувствовал, как она задрожала.

— Папа, — воскликнула, и я услышал в её голосе слёзы, — зачем ты это говоришь? Ты разве несчастлив с мамой?

Белокрицкий посмотрел на дочь, потом перевёл взгляд на Ричи, и я впервые увидел, как кончики его губ дрогнули и потянулись вверх.

— Ваша мама, дети, — ответил он тепло, — лучшее, что случилось в моей жизни. Каждый день благодарю её за то, что она со мной. Что она разделила со мной ответственность за наше счастье.

Генерал вновь уставился на меня.

— Метка истинности, — он похлопал себя по плечу, — ничего не гарантирует. Она может оказаться тяжёлым бременем. Я оберегал Элеонор как мог. Но раз всё открылось, хочу спросить тебя, Матарис, ты готов сделать мою дочь счастливой? Находить общий язык и договариваться? Доверять друг другу?

— Погоди! — обескураженно воскликнул король. — Погоди, так ты знал?

— Знал, — ответил генерал не оборачиваясь.

Он пристально смотрел на меня, ожидая ответа.

Наша дуэль продолжалась.

— Я готов, — ответил, почти рыкнув.

Генерал чуть вздёрнул подбородок. Его зрачки сузились, а губы превратились в тонкую линию. Я понял, что это не конец допроса и внутренне напрягся.

— Ваше Высочество, — внезапно перешёл он на официальный тон, — полное досье на Элеонору Белокрицкую по вашему срочному запросу собрано и отправлено по месту текущего пребывания. Надеюсь, вы справились с шифром?

— Опа, — совсем не по-королевски воскликнул отец, а за моей спиной произошло шевеление.

Лилу вздрогнула. В этот момент я был готов уничтожить генерала. Растоптать. Порвать на куски. Испепелить. Но продолжал спокойно смотреть ему в глаза ни жестом, ни вздохом не выдавая то, что творилось у меня на душе.

— Я не был в гостиничном номере с момента отправки запроса, — произнёс твёрдо, чеканя каждое слово. — Уничтожьте присланное досье.

— Хорошо, Ваше Высочество, — склонил голову генерал, разрывая зрительный контакт.

Этот бой я выиграл.

Лилу попыталась отстраниться, но я не дал. Зарылся носом в аккуратно уложенные волосы и, закрыв глаза, вдохнул родной запах. Горечь луговых трав и жара летнего солнца. Как же хорошо и тепло рядом с ней. Лилу тихо фыркнула.

Далось же генералу это досье! Я совершенно забыл про него! «Верь мне, пожалуйста», — прошептал в затылок своей ласковой ласке и, сняв руку с плеча, обнял Лилу за талию и нежно прижал к себе.

— Ладно, — хлопнул отец ладонью по деревянному подлокотнику, — ладно. Оставшиеся вопросы о свадьбе и ритуале обсудим потом. Продолжим день удивительных историй. Я, знаете, давно не чувствовал себя настолько обескураженным и не владеющим информацией о том, что происходит в королевстве, — он забарабанил пальцами по дереву, выстукивая ровный ритм магической защиты.

Я поднял голову и настороженно посмотрел на короля. Тот вольготно расположился в кресле, откинув голову на подголовник. Внешне вся его поза демонстрировала безмятежность, но те, кто близко знал отца, понимали, что спуску не будет. Мне захотелось спрятать Лилу за спину, чтобы королевский гнев никоим образом не задел её. «Даже не думай», — чуть повернув голову прошептала она и я нахмурился. Какая-то мысль промелькнула в голове, но я не успел её поймать: от внезапного королевского рыка захотелось присесть.

— На кого работает моя Тайная канцелярия? — голос отца громом разнёсся по королевскому кабинету, стукнулся в зеркальную гладь и заставил её покрыться рябью.

— На благо государства и королевского прайда, — невозмутимо ответил генерал Белокрицкий, не моргнув глазом, но ещё больше выпрямив спину.

— Тогда почему ни в одном отчёте не упоминается информация о том, что Фиринги добились устойчивого результата по разделению оборотня и зверя? — голос отца стал тихим и вкрадчивым.

Во все глаза смотрел я на отца. Что? Я не ослышался? Они знали про эксперименты, проводимые этим прайдом и ничего, не делали?

Белокрицкий уставился на свою дочь. Он буравил пространство взглядом и казалось, что температура воздуха в нашем кабинете понизилась на несколько градусов.

— Отец, это я… — раздался звонкий голос Ричи, он шагнул вперёд, заслоняя собой сестру.

— Отойди, — медленно и повелительно проговорил Белокрицкий. — Я знаю, что Элеонор рассказала мне не всё.

— Я решил доложить позднее, проверить сначала всё… — уверенно гнул свою линию Ричи. Он заложил руки за спину и схватил себя одной рукой за запястье.

«Не надо, Ричи», — сдавленно прошептала Лилу.

— Арчибальд Северус, отойди, — зашипел Белокрицкий.

Его лицо застыло маской. Зрачок заполнил радужку темнотой. Внешне он так и оставался щуплым мужчиной, но магическое давление было такой силы, что казалось, будто он увеличился в размерах в два или даже в три раза!

Ричи дрогнул и упал на одно колено.

Без труда и сопротивления задвинул Лилу за спину, полностью закрыв своим телом:

— Прекратите! — потребовал, резко вскинув голову.

— Она нарушила инструкции и будет наказана, — сила магического давления генерала была велика. Я еле стоял на ногах. Меня удерживало то, что я со всей ясностью понимал: если упаду, Лилу будет плохо. Я должен был остановить этот давящий поршень, пока мы все ещё могли дышать.

— Остановитесь! — потребовал вновь.

Я смотрел прямо в глаза генералу. Моя женщина, моя истинная. Я должен устоять и защитить. Внутри меня, мягко переступая большими лапами, появился лев. Возликовал, почувствовав его каждой клеточкой тела, и его мощь передалась мне.

— Она моя невеста, — рыкнул, а внутренний лев затряс гривой.

— Она моя дочь, — не остался в долгу генерал.

Пристально вглядываясь в его расширенные