Истинная для льва. Трудности оборота - Римма Кульгильдина

Матарис непроизвольно напрягся, но брат толкнул его в плечо локтём и недовольно цыкнул. Принц тихо зарычал, ещё крепче прижимая меня к себе. В комнате мгновенно стало тихо.

— Ты совсем больной, Матарис? — проворчал Ричи. — Я её брат, вообще-то. Ревность свою приструни. Нельзя Лилу перед отцом в таком виде показываться. Нос опухший, глаза красные. Прости, сестрёнка, но я объективен. Глаза закрой.

Ричи провёл большими пальцами по моим закрытым векам. Обхватил лицо ладонями, и мягкими движениями провёл ими до подбородка. Я почувствовала нежное магическое покалывание. Заложенный после слёз нос свободно задышал. Веки уже не казались тяжёлыми, а кожа лица чувствовала себя посвежевшей, как после длительной косметической процедуры в руках опытной магички. Я с удивлением уставилась на брата.

— Полезный навык, — заинтересованно произнёс Арис.

— Ещё бы, — пробормотал себе под нос Ричи. — А ну-ка, добавим лоска.

Он, не прикасаясь, провёл ладонями над моей головой так, словно сбивал волосы в ком, а потом резко дунул в лицо. От неожиданности я зажмурилась.

— Ну всё, — услышала довольный возглас братца и приоткрыла один глаз, — красотка. Хоть сейчас на брачную церемонию.

— Научишь? — подошёл поближе Выскочка.

Брат беспечно махнул рукой:

— Да делов-то. Бытовая магия и немножко собственной фантазии. Научу, конечно.

Я перевела взгляд на Матариса. Он так и не выпустил меня из объятий и смотрел с нескрываемым восхищением.

— Прекрасно выглядишь, — прошептал он сча́стливо улыбаясь.

— А тебе вот это, — подал голос Миноврус, покрутил пальцами в воздухе и посмотрел на Ричи. — Зачем?

Сердце магии фыркнула, но тут же прикрыла рот ладошкой и сделала вид, что закашлялась. Ричи стрельнул глазами и плотоядно облизнулся.

— Девушкам нравится, когда помогаешь им привести себя в порядок после… эм, — он так явно покосился на меня, что мне осталось только закатить глаза и понимающе усмехнуться, — … бурно совместно проведённого времени.

— Хм, — озадаченно нахмурился Эверус и только открыл рот, как был прерван резким возгласом.

— Вы закончили обмениваться опытом? — спросил король с раздражением, мгновенно привлекая внимание к себе и щуплой мужской фигуре, стоя́щей рядом.

Колючий взгляд. Острый подбородок. По-военному прямая спина. Наглухо, на все пуговицы застёгнутый сюртук. Высокий, удушливый воротник-стойка. Статью мужчина походил на поджарого волка, готового в любой момент молча сомкнуть на твоей шее капкан мелких, острых зубов. Отец был опасным хищником и не скрывал этого.

Но родителем он был заботливым. Именно поэтому я была благодарна брату, что убрал с моего лица следы слёз. Лишняя сейчас информация.

Выскользнув из объятий принца, встала с ним рядом, скинув с плеч плед. Кто-то из присутствующих навёл бытовое заклинание уборки. Плед аккуратно сложился и повис на спинке стула.

Белокрицкий обвёл нас всех цепким взглядом, задержался на мне и посмотрел на короля.

— Я так понимаю, встреча неформальная? — ровным тоном произнёс он.

— Правильно понимаешь, — король совершил замысловатый жест и царственно опустился в услужливо подбежавшее кресло.

— Чем обязан? — чопорно произнёс генерал, ещё раз глянув на меня. Он заложил руки за спину и чуть оставил ногу.

Король облокотился на спинку кресла и, опираясь локтём на подлокотник, в задумчивости постучал пальцем по губам.

Мы молчали. Даже Сердце магии не подавала признаков заинтересованности в разговоре. Отрешённо смотрела в окно, стоя спиной к зеркалу.

— Ты знаешь, что наши дети истинные? — неожиданно спросил король и с любопытством уставился на своего генерала.

Дыхание перехватило, сердце ухнуло и упало в пятки. Матарис положил руку мне на плечо, и только тепло, окутавшее меня от этого прикосновения, помогло выдержать тяжёлый, немигающий взгляд, которым наградил меня отец.

13. Его Высочество принц Матарис

С генералом у нас были очень странные отношения. Педантично вежливый, неразговорчивый, искусно скрывающий не только эмоции, но даже эмоциональный фон, он всегда мне казался чёрствым сухарём. За всю свою жизнь я ни разу не видел, как он улыбается.

Я почувствовал, как Лилу замерла и заледенела под пристальным взглядом своего отца.

— Кхм, — кашлянул, чтобы перевести внимание генерала на себя.

Белокрицкий поднял взгляд, и я понял, почему так сжалась Лилу. Смотреть глаза в глаза генералу было невыносимо. Он не смотрел, а сминал волю. Проникал в нутро. Требовал подчинения. Опустить голову и встать на колени, казалось естественным под таким напором. Магия? Ею даже не пахло! Генерал был силён сам по себе!

Я сопротивлялся. Никто и никогда не позволял себе смотреть на меня так! Внутри меня подняла голову незнакомая доселе сила и зверь зарычал, вспарывая пространство невидимыми когтями и защищая своё. Видимо, мой взгляд изменился, потому что в зрачках генерала что-то промелькнуло и он перестал на меня давить. Но взгляд не отвёл.

— Ваше Величество, — обратился он негромко к королю, продолжая смотреть на меня. — Могу я задать вашему сыну несколько вопросов? По-родственному…

— Валяй, — услышал я добродушное разрешение отца.

Смотреть на генерала стало легче. Теперь наш поединок продолжался на равных.

— Ваше Высочество, — обратился Белокрицкий ко мне, — передавая дочь в ваши руки, хочу узнать… готовы ли вы разделить с ней ответственность за вашу совместную жизнь пополам?

Не дав мне ответить и продолжая буравить взглядом, продолжил:

— Элеонора воспитана в почтении к королевскому прайду. Уверен, она захочет сделать вашу жизнь счастливой. Готовы ли вы сделать тоже самое для неё? Понимаете ли, насколько важно проходить вместе, плечом к плечу сквозь все препятствия, которые попадутся на вашем пути? Договариваться, как бы ни было тяжело? Бремя правителя порой невыносимо.

«Учись», — услышал внезапно за спиной шёпот Выскочки. К кому он обращался, было непонятно, пока Ричи не ответил также тихо: «Да пошёл ты».

— Да брось, у них истинность. Она облегчает многие семейные тяготы, — перебил король Белокрицкого.

— Не облегчает, — весомо припечатал генерал. — Истинность ничего не облегчает, кроме физической близости. Все легенды об истинной любви заканчиваются свадьбой и пресловутым «жили долго и сча́стливо». Так вот — долго — да! А сча́стливо она не гарантирует.

— Да как ты смеешь так говорить об истинной любви, солдафон! — не выдержала Сердце магии и рассерженной фурией ворвалась в разговор. — Откуда тебе знать?! Истинная любовь — самое прекрасное, что может быть в жизни. Она питает не только меня, но и сердце и душу оборотня, наполняя магией и силой. Как ты смеешь! — ещё раз воскликнула призрачная женщина.

Белокрицкий неторопливо перевёл взгляд на Сердце магии и прикоснулся рукой к мелким пуговицам на воротнике-стойке. Прошёлся пальцами по застёжке, о чём-то раздумывая, и принялся медленно их расстёгивать.

Он не сводил глаз с