В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

по комнате и изредка издавали нечленораздельные звуки, ни на кого не обращая внимания. Они дернулись на шелест полога, но Мо Хэ и его ученики ступали неслышно, так что эти неполноценные цзянши быстро вернулись к своему занятию.

В головах учеников раздался спокойный голос Мо Хэ: «Что вы видите?»

Вопрос не казался странным, и Гу Вэньвэнь тут же бодро ответила: «Их двадцать человек, у всех кожа потрескалась и покрылась язвами, глаза побелевшие, постоянно находятся в движении, как будто что-то ищут».

«Им все время нужно двигаться, – проговорил Се Юньци. – Гармония инь и ян в их телах нарушена, и души по имеют перевес. Они должны быть агрессивными, но, кроме слабой реакции на звуки, ничего не делают. Им также будто не требуется есть и пить. По всему выходит, что это ожившие мертвецы и их уже не спасти, даже если вернуть души».

Се Юньци сделал несколько шагов, обходя по краю комнату, в которой находились эти неполноценные цзянши. Он намеренно топал громче, и люди потянулись на звук. Они столпились вокруг него и застыли, ничего не делая.

«Как они реагируют на звук?» – спросил Мо Хэ.

«Никак. Подходят, но не нападают. Они не такие агрессивные, как тот старик из лечебницы, что набросился на нас днем. Просто оболочки, которые тянутся к живым, – отозвался Се Юньци и играючи протянул руку, дергая одного мужчину за одежду. Тот повернулся всем телом и открыл рот, выпучив глаза, но выдавил лишь несколько невнятных звуков. – Говорить тоже не могут. Ничего не могут. Они хуже, чем мертвецы».

Он потушил пламя на ладони и посмотрел в сторону Мо Хэ, который неподвижно стоял в дверях. Сейчас он походил на такого же ожившего мертвеца, как и эти люди. Се Юньци нахмурился. Он снова бросил взгляд на больных, а затем на даоса, и в его голове вдруг появилась смелая догадка. Пока Гу Вэньвэнь осматривала людей, Се Юньци бесшумно вернулся к дверям, остановившись в двух шагах от даоса, чтобы порыв воздуха не возвестил тому о его присутствии.

Он замер, внимательно разглядывая Мо Хэ в темноте. Его демоническое зрение было будто создано для ночной жизни, поэтому Се Юньци видел даоса во всех подробностях: сведенные брови, поджатые губы, взгляд, устремленный в одну точку, красная лента в волосах. Он казался странно напряженным для человека, который мог одним щелчком пальца разобраться с этими цзянши.

«Что-нибудь еще?» – спросил Мо Хэ.

Се Юньци медленно расплылся в злобной ухмылке. Он мог убить даоса прямо сейчас, в этой комнате, пропитанной темной ци. Это была стихия Се Юньци, его территория – демоническая энергия, знакомая ему с рождения. И у него появилось преимущество – потому что даос потерял зрение. Се Юньци не знал, когда именно тот ослеп, но его поведение до сего момента доказывало, что проклятие проникало все глубже в кости «Учителя». До этого даос, должно быть, полагался на духовное зрение, но здесь, в павильоне, демоническая ци оказалась слишком сильна и блокировала светлую энергию.

Беззащитный, беспомощный, слепой. С единственной глупой помощницей, которая даже не заметила, что в комнате сгустилась тьма. Шанс, который Се Юньци так ждал. Пальцы сами собой легли на рукоять меча, который задрожал от жажды крови.

«У меня больше нет идей, шиди справился лучше Вэньвэнь», – послышался в его голове нежный голос девушки.

«Юньци – молодец, – раздался, как всегда, прохладный голос Мо Хэ. – Тогда я попробую отследить источник».

Се Юньци наблюдал, как даос сложил пальцы в печать, как обнажились и расширились трещины на коже, наверняка причиняя боль. Как светлая ци засияла между его ладонями – чистая, незапятнанная. Несмотря на раны, несмотря на проклятие и слепоту, руки Мо Хэ двигались твердо и уверенно, направляя ци.

Вот он, этот момент: сейчас самое время ударить прямо в грудь, застать врасплох и покончить со всем этим. Забрать золотое ядро и вернуться в Третий дворец, провозгласить себя Владыкой демонов и забыть обо всем этом. Но Се Юньци почему-то медлил: «Еще не время», – шептал ему внутренний голос. Меч дрожал от нетерпения, готовый вонзиться в чужую плоть.

«Идем».

Сияние померкло, и комната снова погрузилась в темноту. Мо Хэ опустил руки и отдернул полог в сторону, первым выходя наружу. Неожиданно он неловко споткнулся о порог, но даже не успел среагировать, как теплая рука придержала его за плечо.

– Осторожнее, – угрюмо выплюнул Се Юньци и отстранился, а затем поспешил на улицу с таким видом, будто мечтал, чтобы этот павильон провалился сквозь землю.

Мо Хэ даже не успел поблагодарить ученика, прежде чем тот выскочил наружу. Даос пожал плечами и направился за ним вместе с Гу Вэньвэнь. Стоило ему выйти из павильона, как мир снова обрел слабые очертания и Мо Хэ вздохнул с облегчением. На его пальцах в ночной темноте появилась тонкая светящаяся нить, конец которой исчезал вдали. Она то меркла, то снова появлялась и казалась почти невидимой, но Мо Хэ был уверен в том, что нить не погаснет. Это было одно из заклинаний, созданное им самим на основе буддийских и даосских практик и потому уникальное. Простой поиск работал со всеми живыми существами благодаря душам, но этот искал отпечаток ци.

– Идем по ней, – сказал Мо Хэ. – Думаю, мы сможем сегодня найти источник поветрия.

Мо Хэ запрыгнул на крышу, чтобы последовать за нитью, увлекая с собой Гу Вэньвэнь и не зная, что его спину прожигает яростный и даже пугающий взгляд некоего достопочтенного, который только что испытал сильнейший приступ ненависти к нему, шэяо, Шанло, ко всему миру – и к себе.

Глава 35. Учитель приглашает побродить меж ив и цветов[59]

Взошла яркая луна, посеребрившая черепичные крыши и верхушки деревьев городка в обрамлении неприступных гор. Уместившийся между ними Шанло успокаивался, готовился ко сну, но в этой тишине было что-то тревожное, мрачное и грязное.

В глубине единственной оживленной в эту пору улицы, украшенной красными фонарями, стоял публичный дом «Тысяча цветов». Банальное название и средненькие девушки не привлекали к нему большого количества посетителей, а в нынешнее время дом удовольствий и вовсе находился на грани закрытия.

– Четвертая сестрица, кажется, сегодня опять никто не придет, – скучающе протянула девушка, сидящая на подоконнике второго этажа. В руках она вертела шелковый цветок, но это занятие ей порядком надоело. Девушка была довольно миловидной и юной, на самом пике своей красоты, но, к сожалению, клиенты к ней все равно не шли. – Скоро нас и вовсе закроют и продадут в другие дома.

– Тогда я бы хотела попасть в «Лотосовый пруд», Десятая сестрица, – хихикнула другая девушка, с двумя пучками и ярко накрашенными губами. – Вот же ты невезучая, Шестая