Дело о чёрном рыцаре - Лариса Куницына

— Не стоит, — остановил её Марк.

Взглянув на неё, он вдруг подумал, что красивое платье из синего бархата, отделанное златотканой лентой сидит на ней немного мешковато, словно было сшито на более высокую и упитанную даму. Наверно, и оно досталось ей от баронессы Клеменции. И всё же это было немного странно: замок выглядел ухоженным, в нём даже был разбит красивый цветник, покои баронессы выглядели нарядно, а в этой комнате, в которой, наверно, всегда жила свояченица барона де Роше, было как-то убого и тесно.

Беатрикс тем временем присела к столу и с любопытством взглянула на Марка:

— Скажите, вы не изменили своего мнения о том, с кем должен жить Алан? Конечно, баронесса де Роше — дама достойная во всех отношениях, но она такая суровая! А Алан ещё совсем ребёнок! Боюсь, ему будет нелегко с ней! Я ведь не прошу оставить его здесь навсегда! Но хотя бы два года до его совершеннолетия… — выражение её лица стало жалобным. — Этот мальчик мне как родной! Я вырастила его, и моё сердце разрывается от одной мысли, что его увезут в тот замок, где он будет заперт под надзором строгой бабушки! И как я буду без него? Этот дом опустеет! Я только что лишилась любимой сестры, а теперь…

— Вы были близки с баронессой Клеменцией? — спросил Марк, взглянув на неё.

— Конечно! С самого детства мы были неразлучны! Она заботилась обо мне. После гибели отца умерла и наша матушка, у нас отняли всё, и мы жили в бедности. Клеменция заменила мне родителей, хоть и была совсем юна! Мы занимались шитьём, чтоб прокормиться, и когда у нас было мало еды, она отдавала мне часть своей половины.

— Почему же после замужества она не взяла вас собой в Шомон? — спросил он.

Она как-то растерянно взглянула на него, а потом неловко пожала плечами.

— Это было не совсем удобно… Видите ли, барон де Роше был такой гордый воин и его мать…

— Мне кажется, это вполне естественно, когда незамужняя сестра при отсутствии родителей переезжает в дом своего деверя. К тому же Шомон, насколько мне известно, — большой и богатый замок, где нетрудно найти пару комнат для столь близкой родни.

— Вы правы, но мне и самой не хотелось туда ехать, — наконец, нашлась она. — Я хотела иметь свой дом и свою семью, потому барон де Роше выделил мне приданое, а Клеменция нашла жениха. И я вполне счастлива здесь. Ведь, уехав из Шомона, она сама тут же примчалась ко мне, и я с радостью приняла её под своим кровом. Я помогала ей во всём, заботилась, растила Алана…

— Как ваш супруг относится к мальчику? — спросил Марк.

— Он очень любит его. У нас нет своих детей, и Симон принял Алана как родного сына. И Клеменцию он тоже любил… Её смерть стала для нас ударом, — она всхлипнула и, достав из рукава платочек, приложила к глазам.

— Отчего же она умерла? Она была больна?

— Нет, скорее, печальна. Она так и не смогла смириться со смертью мужа и постепенно угасла в тоске. Знаете, первое время я даже беспокоилась о её рассудке. Едва приехав сюда, она заказала надгробие и устроила в подземелье замка склеп, словно он похоронен здесь, а не в Шомоне. Она каждый вечер спускалась туда, зажигала свечи и молилась. И однажды уже не вышла оттуда…

Марк задумался. Он вспомнил нарядные комнаты баронессы, её цветник, золочёную арфу. Это как-то не вязалось с образом безутешной вдовы, умирающей от тоски. Или, может, она привезла эти вещи из Шомона как память о счастливых годах рядом с любимым мужем?

— Оставьте мне Алана хотя бы на год, — всхлипнула тем временем Беатрикс де Фурже. — Он немного повзрослеет, а я привыкну к мысли, что потеряю его. И после этого он уедет к своей бабушке. Всего лишь год здесь, где его так любят, где он вырос и чувствовал себя счастливым!

— Я передам вашу просьбу королю, — произнёс Марк, вставая. — Где я могу увидеть вашего племянника?

— Кажется, он снова ушёл в конюшню. Я запретила ему уезжать из замка, пока вы здесь, но он всё равно ходит туда, чтоб позаботиться о своём коне. Его подарила ему матушка. Чудный белый жеребец. Очень дорогой, его доставили из Марля.

Она с какой-то странной улыбкой взглянула на Марка, и тот, кивнув, вышел из её гостиной. Он не мог отделаться от ощущения, что она была неискренна с ним. В её мольбах была какая-то фальшь, как и в заверениях о близости со старшей сестрой. Если они были так близки, то почему Клеменция, столь удачно выйдя замуж, не забрала с собой свою сестру, а предпочла выдать её замуж за мелкого землевладельца, едва сводящего концы с концами, да ещё к тому же намного старше её? Танкред, который приезжал в Фурже вскоре после переезда сюда Клеменции, говорил, что замок очень беден и похож на развалины. Теперь же он выглядел вполне благополучно. Должно быть, приехав сюда, вдовствующая баронесса де Роше решила привести в порядок дом, где будет жить её сын. Свои покои она тоже обустроила с роскошью, но комнаты Беатрикс так и остались тёмными и унылыми, обставленными старой, обшарпанной мебелью. В её жилище не появилось ни одной вещички, которая выглядела бы дорогой и изящной.

Ему вспомнилась Флоретта, сестра его супруги. Они выросли вместе и, даже расставшись на годы, постоянно скучали в разлуке, а встретившись, снова стали почти неразлучны. Они всё время ходили друг к другу в гости, часами обсуждали хозяйственные дела и общих знакомых, задаривали друг друга гостинцами и подарками и при встрече выглядели совершенно счастливыми. Он понял, что его так смутило: когда Беатрикс говорила ему о Клеменции, он не уловил в её словах и взгляде той самой искренней теплоты, которую всегда чувствовал в отношениях Мадлен и Флоретты.

Спустившись по широкой лестнице донжона во двор, он невольно бросил взгляд в сторону цветника, где за розовым кустом в свете небольшого фонарика с витражными стёклами виднелась выкрашенная в белый цвет скамейка. Даже в тёмное время суток сложно было представить в таком райском уголке печальную бледную даму в вечном трауре.

Пройдя дальше, он миновал